Служба центральных коммуникаций (СЦК) – это такие три веселые буквы, за которыми обычно следует совсем не веселое зрелище.
Два часа. Огромные экраны. Презентации, в которых больше цифр, чем в годовом отчете бухгалтера, и ощущение, что ты случайно попал не на брифинг, а на защиту дипломов сразу нескольких регионов.
Акимы выходят к микрофону с видом людей, которые очень старались, готовились со своими аппаратами всю ночь, а теперь надеются, что им поставят «зачет» без дополнительных вопросов.
Возьмем нашу родную Туркестанскую область. Для любого патриотично выхолощенного шымкентца она – это как ампутированная конечность, вроде нас и отделили, но фантомную боль за регион все равно испытываешь. Особенно, когда произойдет там нечто ужасное, диванные комментаторы в соцсетях и гостиных взрываются, кошмарят, и никому невдомек простая, как хозяйственное мыло, логика: регион – самый большой и многочисленный в Казахстане, поэтому медийная передовица всегда будет про Туркестанскую область.
Она масштабная, как сама жизнь. Вот и ее аким Нуралхан Кушеров говорит много, уверенно, в основном на казахском языке, как и положено региону, где все необъятное, сложное, хаотичное: территория, население, планы, цифры и амбиции.
Импорт – 98 млрд тенге. Индустриальные зоны – десятками. Проекты – сотнями. Рабочие места – тысячами. Где-то между ураном, хлопком, мясокомбинатами и производством напитков вдруг всплывает видеоролик за 100 млн. тенге… Всего семь минут, но каких!
Сто миллионов за ролик? Почему бы и нет, если смотреть на мир с высоты Туркестанской области. В такой оптике это не трата, а инвестиция. Особенно, если припорошить видеопроизводство именитыми брендами от условного Warner Bros до какого-нибудь «Гарри Поттера». Потому что мы, казахи, всегда были падкими на логоманию и нейминг. Как сказала бы ваша двоюродная татешка, с довольной ухмылкой, сжимающая только что купленную сумку: «Подделка емес, реплика!»
А вот Шымкент, выражаясь на языке одесского фольклора, нынче в сравнении с Туркестаном – это «две большие разницы». И как коренной жительнице мегаполиса, мне позволителен перехват морального превосходства. Наш аким Габит Сыздыкбеков – лощеный, собранный, идеально знающий регламент. Как новая набережная Кошкараты: красиво, аккуратно, без лишних деталей.
Он отвечает четко, дипломатично, исключительно в пределах допустимого. Про экс-замов – мимо. Про уголовные дела – не ко мне. Про все остальное – через пресс-службу. Вопросы о свободе слова и Конституции РК получают аккуратный возврат отправителю с напоминанием о правилах.
Шымкент – мегаполис, и его аким ведет себя соответственно: эмоции под контролем, слова взвешены, лишних движений нет. Казалось бы, журналисты вырывают из контекста и растаскивают по заголовкам то, что требует от них редакция – сиюминутный хайп, к сожалению, в итоге имеющий мало общего с самой сутью СЦК – коммуникации власти с народом.
Журналисты тем временем делают что могут. Кто-то действительно пытается спросить нечто важное, кто-то охотится за цитатой, а кто-то – за благословением, но в общем контексте все напоминает хорошо срежиссированный спектакль.
И как-то не удивляешься, когда в обоих брифингах первым к микрофону выходит один и тот же персонаж – с «бисмилля», длинным вступлением и вопросом, больше подходящим для тоста на юбилее дальнего родственника из аула, чем для СЦК. Формат лечит, но он и калечит.
На фоне всего этого особенно радует, что отчитаться дали лишь регионам, не смешивая кесарево и «слесарево». Пока регионы отчитываются, столицы наблюдают. Возможно, это и есть идеальный баланс: пусть сложные вопросы и звучат на главной витрине, но в воздухе все же витает что-то невозмутимо библейское «и волки сыты, и овцы целы».
Поскольку, если неким волкам и овцам дали столько же свободы, сколько слайдов, возможно, и отчеты выглядели бы совсем иначе. Но СЦК – это не про эксперименты, это формат, когда за два часа нужно и работу показать, и про открывшиеся универы поговорить, и про нападения на заместителей. Попробуй тут сболтни лишнего.
СЦК снова блестяще выполнил свою главную функцию: показал, что «в Багдаде все спокойно». И ушли люди жить каждый своей жизнью. Акимы – своей. Журналисты – своей. И где-то между этим всем остается ощущение: вроде бы поговорили, а как будто и нет.
Диана ИДРИС
