Этот город забыть нельзя! В 2023 году РАБАТ запустил ностальгический проект, в котором речь шла о наших земляках, покинувших Шымкент по разным причинам. Эти люди были личностями заметными, яркими, неординарными, они оставили свой след в воспоминаниях тех, кто их знал, дружил с ними, жил рядом с ними.
Вместо предисловия
Почему проект заглох? По одной основной причине. Эти люди давно уехали из Шымкента, связь с ними прервалась, просто невозможно узнать об их сегодняшней жизни, а может, уже почтить их светлую память?.. Нет возможности добыть хоть какие-то «свежие» фотографии. Нет выхода на родственников, которые остались здесь и восполнили бы пробел нехватки информации.
Вот с художником Александром Вахтелем мне повезло: его сестра Маргарита до сих пор живет в Шымкенте. И с воспоминаниями о легендарной журналистке и редакторе Жанне Тарасенко тоже сложилось удачно: я связалась с ее сыном Алексеем, живущим в Екатеринбурге…
Однако все это время я помнила о мемуарных сокровищах, которые пылятся в моем архиве невостребованными и пропадают зря. То есть пропадают всуе воспоминания этих людей о Шымкенте прошлых лет, о том, как он был для них когда-то дорог, впрочем, дорог до сих пор. В интервью, которые остались у меня, сохранилась их живая речь, их мысли о прошлом и настоящем.
И я решила: проект надо реанимировать! Пусть фотографии будут не очень качественными, пусть о настоящем будет мало сказано, зато сохранятся, как в старой кинохронике, черно-белые кадры из жизни Шымкента далеких ушедших лет. Возможно, кто-то вспомнит благодарным добрым словом этих людей, а также то время, когда мы были молоды, беззаботны и счастливы…
Про Новый год со снегом и без снега
Лев Шнейдерман уехал из нашего города в 1992 году 25-м юношей в Израиль вскоре после развала Советского Союза. В Шымкенте он был известен как поэт и исполнитель авторских песен. Наш южный мегаполис вспоминал постоянно и мысленно возвращался в прошлое. Он вспоминал тот школьный двор, посреди которого стоял памятник поэту Владимиру Маяковскому, такой огромный, из года в год крашенный серебрянкой. Он казался непоколебимым, но однажды превратился в развалины, как, впрочем, все, что было связано с приснопамятной советской эпохой.
«Почему я уехал? Наверное, потому что захотелось новых впечатлений, новых эмоций. Хотелось все обнулить и попробовать все сначала, – вспоминает Лев Шнейдерман. – Конечно, тяжело было покидать свою Родину (а Шымкент тогда был моей Родиной), но ведь в начале 90-х годов получилось так, что все мы в какой-то степени стали эмигрантами. Все поневоле эмигрировали из государства под названием «Советский Союз» в какую-то неизвестную и непонятную страну с капиталистическим устройством жизни…
Снится ли мне Шымкент? Снится… Чаще всего снится детство, вкус которого я помню до сих пор. Это джуда, такая вяжущая, которой набиваешь полный рот и жуешь, жуешь. Еще помню странного старика, который ходил по дворам с огромным мешком за спиной и громогласно кричал: «Ташкентский мармела-а-а-ад!» А еще вспоминаются тетки-узбечки, которые сидели возле школы и торговали вареной кукурузой, сладкими петушками на палочках, куртом, пастилой. Позже ни в одном ресторане, ни в одной стране, где бывал, я не получал такого восторга от неповторимого вкуса, испытанного в детстве.
Юность для меня – это запахи. Мне их так не хватает и сейчас. Как вам это объяснить? У вас в Шымкенте есть смена сезонов: осень, зима, лето и так далее. В Израиле же лето круглый год, и никто не ощущает прелести сезонных перемен в природе. Я обожаю осень, когда земля устлана разноцветным листовым ковром, от которого исходит аромат мха и грибов. А весна! Природа просыпается, наполняя воздух ароматами подснежников, нарциссов, сирени. Даже если они не растут в городе, эти запахи все равно витают в атмосфере, пробивая газовые выхлопы машин.
Представляете, в Израиле мало людей, которые знают, как пахнет снег! Он пахнет, может, просто многие этого не замечают… Здесь, в Израиле, мы часто вспоминаем старые добрые праздники и, конечно же, с особым чувством отмечаем Новый год. У израильтян для Нового года есть своя календарная дата, но мы не забываем и про 1 января. К этому дню готовимся, как положено: и оливье на столе, и наряженная елка. Включаем русскоязычные телевизионные каналы, обязательно смотрим «Иронию судьбы».
Но… Уже нет живой сопричастности к празднику, народного всеобщего веселья. Как-то в одиночку, как-то только для себя. Все приехавшие из бывшего Советского Союза этот Новый год отмечают, но потихоньку, больше по традиции, по памяти, которую они не хотят потерять…
К нам не приходит Дед Мороз с мешком подарков и не просит детей рассказать стишок. Однажды я нарядился в костюм Деда Мороза, нацепил бороду и пришел в таком одеянии поздравить дочь. Она долго приглядывалась, а потом с большим сомнением спросила: «Папа?..» Фокус, как говорится, не удался.
Я мечтаю о другом Новом годе. Где вся семья, мои дети, большая пушистая елка, увешанная блестящими игрушками. Маски, веселье, конфетти, фейерверки и… снег. Много-много снега, чтобы играть в снежки, лепить снежную бабу. Мои дети этого никогда не видели, а я еще застал это снежное новогоднее волшебство. Сейчас, говорят, и в Шымкенте на Новый год снег редко выпадает, но потом зима все равно берет свое… Снег для меня – это неотъемлемая часть моего счастливого детства и юности».
Люди, навсегда оставшиеся в памяти
«У каждого человека есть этапные люди, которые оставляют значимый след в его жизни. На меня в свое время оказала огромное влияние Вера Викторовна Красикова, доцент педагогического института. Она преподавала русский язык на факультете, где училась моя сестра, – продолжает Лев Шнейдерман. – Однажды она познакомилась с моими стихами и с тех пор как бы взяла под свою опеку. В ее доме я впервые услышал об Иосифе Бродском, об Арсении Тарковском.
У Красиковой собирались интересные творческие люди: ее зять – поэт Леонид Рапопорт, известная журналистка Жанна Тарасенко, Валентина Куликова, директор центра досуга, с которой мы написали немало сценариев, дочь известного писателя Екатерина Чирва и многие другие представители творческой интеллигенции тех лет.
Я горжусь своим комсомольским прошлым, хотя сейчас этот период принято замалчивать. Это краткий, но самый счастливый отрезок моей жизни, наполненный мечтами, верой, что будущее станет лучше. Я был комсомольским вожаком пединститута, а моим заместителем – замечательный парень Кенес Исмаилов. Он тоже писал стихи и пел под гитару. Да и вообще, должен заметить, что чимкентская земля плодовита на талантливых людей. Помню Лешу Гончарова, Любовь Доброту, Сергея Павленко, Костю Подушкина, Аманкуль Сарсенбаеву, Олега Ферштейна, Дмитрия Калинского… И это только малая часть людей, которых я знаю и помню.
Стихов я сейчас не пишу. Когда уезжал из Шымкента, мечтал собрать в Израиле музыкальный коллектив, писать песни. Я ведь тогда увлекался авторской песней, равнялся на знаменитых бардов. Но один умный человек мне сказал: «Лева, если Вы хотите писать песни на русском языке, езжайте в Россию. Нельзя в отрыве от языкового сообщества, не имея языковой подпитки, делать что-то существенное на языке, на котором вокруг никто не говорит!»
Я не поверил. А потом время доказало верность того рассуждения. Теперь уже точно не знаю, на каком языке думаю. А некоторые вещи могу уже объяснить только на иврите. Но я сохранил русский язык в себе, научил ему своих детей, читаю, смотрю фильмы и общаюсь в соцсетях на русском. Но не пишу литературу. Последний раз я написал цикл детских стихотворений, которые уместились в две книжечки: на дни рождения моих детей.
Со временем я понял, что свою потребность в творчестве можно реализовать и в других сферах деятельности. И стал заниматься прикладным искусством. Во-первых, это занятие стало приносить реальные деньги, а во-вторых, мне это самому стало нравиться! Я часто посещал мебельные цеха, меня дурманил и кружил голову запах древесины. И в какой-то момент мне захотелось самому что-то сделать из дерева своими руками. Попробовал – получилось! Сначала использовал металл, стекло. Первое время это было хобби, для интереса. Но когда мои поделки стали пользоваться спросом, я открыл свою мастерскую. Сейчас мы делаем эксклюзивные подарки – иудаики из алюминия и нержавеющей стали, используя технологию химического травления (офорт). Теперь я получаю истинное удовольствие от своей работы и дарю радость окружающим и гостям, приезжающим в нашу страну».
Лев Шнейдерман стал известным в Израиле дизайнером, причем ориентированным на национальное народно-прикладное искусство. Его работы – это маленькие изящные штучки, традиционно используемые в народных обрядах. Говорят, что его работы есть в домах Джорджа Буша, Ангелы Меркель, Николя Саркази, да и не только у них. В Израиле стало традицией во время визитов каких-то важных гостей заказывать в качестве сувениров волчок, ханукию или какой-то другой сувенир штучной работы. Его миниатюрные поделки продаются в самых престижных художественных салонах Европы.
Есть такая известная теза: мол, талантливый человек талантлив во всем. Это не бесспорное утверждение. Но применительно к нашему герою сработало на все сто! Он смог не потеряться в чужой стране, не исчезнуть в огромной эмигрантской массе, сохранить свою индивидуальность и благодарную память о своих истоках. И, конечно, сберег память о городе, который сформировал его как личность.
На этот счет он высказался так: «Родина может быть одна. Для меня это Шымкент. Я побывал в разных городах мира, много сравнивал. Иногда эти сравнения были не пользу Шымкента. Но… Вот вы видите красивую женщину, например, Анжелину Джоли. И ваша мама на нее ну ничуть не похожа. Но ведь вы же никогда не променяете маму на Джоли? Родина, как и мать, может быть только одна…»
С архивом работала Елена ЛЕТЯГИНА
