Самая страшная в истории планеты катастрофа «мирного атома»: что это было? Почему это случилось? Как это было?
ДОИГРАЛИСЬ
Ночью 26 апреля 1986 года взорвался четвертый энергоблок Чернобыльской атомной электростанции (АЭС) имени В.И. Ленина, расположенной на Украине (110 км к северу от Киева, 16 км от границы Белоруссии, 18 км от райцентра Чернобыль, 3 км от города Припять). Так началось то, что вошло в историю нашей планеты как «чернобыльская катастрофа».
Эта станция была новой, имела хорошую репутацию в «Атомпроме» и успешно давала Украине примерно 10% ее электричества. С начала 80-х годов генеральный проектировщик станции – НИИ «Гидропроект» – норовил провести испытание «режима выбега ротора турбогенератора» (чтобы сэкономить немного электричества). Институт проводил эти испытания в 1982-1985 гг., но по разным причинам все они заканчивались неудачно. И вот проектировщики решили повторить попытку в пятый раз, во время очередного ежегодного планово-предупредительного ремонта на четвертом блоке станции.
За сутки мощность реактора была снижена наполовину, отключена система аварийного охлаждения, и начались сами испытания. Примерно через час экспериментов с реактором в разных режимах его мощность сначала «провалилась», и ее не смогли удержать, а потом она начала расти, и сдержать этот рост тоже не смогли. И реактор просто взорвался и был полностью разрушен.
ПРИЧИНЫ
Как во всяком серьезном деле, существуют штук пять более-менее научно-приличных объяснений причин этой аварии и с десяток малоприличных, включая «диверсии ЦРУ» и коварных инопланетян.
Однако все нормальные версии сходятся на том, что неконтролируемое возрастание мощности реактора перешло в тепловой взрыв ядерной природы. А вот почему это случилось, объясняют и недостатком конструкции реактора типа «РБМК», и грубым нарушением правил эксплуатации, совершенных ее персоналом в ходе проведения эксперимента «любой ценой», несмотря на изменение состояния реактора, и даже локальным землетрясением – мол, именно этот блок был построен на самом узле разлома тектонических плит. В 1991 году с персонала станции были сняты практически все обвинения, и сегодня главной причиной аварии признано низкое качество регламентов и требований безопасности.
ПОСЛЕДСТВИЯ
Взрыв чернобыльского реактора был не ядерным взрывом, а тем, чем пугает Северная Корея и уже некоторые исламские террористы – очень мощной «грязной бомбой», основным поражающим фактором которой стало радиоактивное заражение. При взрыве над Хиросимой выброс радиоактивного вещества составил около 700 граммов, Чернобыль выкинул в атмосферу примерно 190 тонн радиоактивных веществ.
Самая серьезная гадость – стронций и плутоний в крупных частицах – выпала в пределах 100 км от станции (две области Украины, одна Белоруссии, одна России), а всякие йод и цезий пролились в Ленинградской области, в Мордовии, Чувашии, Швеции, Норвегии, Германии, Дании и так далее.
Непосредственно во время взрыва погибло 2 человека, 31 умер в последующие месяцы, лучевой болезнью заболели 134 человека, почти все умерли. Говорят, погибло 600 вертолетчиков, зависавших над реактором и бросавших на него мешки со свинцом. Порядка 60 тысяч человек (в основном – ликвидаторы аварии, которых было привлечено около 600 тысяч) получили высокие дозы облучения. Впрочем, никаких точных цифр мы никогда не узнаем.
Через восемь недель после взрыва начали строить «саркофаг», закрывающий блок, из стали и бетона, длиной 170 метров и высотой 66 метров. Работать на этой стройке человеку разрешалось только несколько минут. Было закопано во рвы и забетонировано около 300 тысяч тонн зараженной почвы.
Из сельскохозяйственного оборота было выведено около 5 млн. га земель, вокруг АЭС создана 30-километровая «зона отчуждения», уничтожены и закопаны тяжелой техникой сотни мелких населенных пунктов. Из 188 населенных пунктов в пострадавших районах были эвакуированы 116 тысяч человек весной-летом 1986 года и около 220 тысяч – потом.
Затраты на ликвидацию составили около 18 млрд. рублей, по тогдашнему курсу рубль был примерно равен доллару.
«СОЮЗ НЕРУШИМЫЙ»
Вечером 28 апреля ТАСС сообщил: «На Чернобыльской атомной электростанции произошел несчастный случай. Один из реакторов получил повреждение. Принимаются меры с целью устранения последствий инцидента. Пострадавшим оказана необходимая помощь. Создана правительственная комиссия для расследования произошедшего». В общем, типичный Советский Союз – типа «на станции склад загорелся, уже потушили, виновным влепят выговор».
27 апреля эвакуировали Припять, еще через несколько дней стали выселять людей из 10-километровой зоны. Приходили внутренние войска, оцепляли улицы и кварталы, через громкоговорители шла команда: всем выходить, брать только документы и деньги, вещи с собой брать нельзя (многие были эвакуированы в домашней одежде), даже детские игрушки брать не разрешали, и домашних животных тоже. Успокаивали, что это – только на три дня.
В то время как весь мир тревожно показывал карты воздушных потоков в Центральной и Восточной Европе, на западе СССР было тепло, и малые дети привычно играли в песочницах. Под нежным радиоактивным ветерком…
Потом в СССР наступил светлый праздник Первомая, в Киеве, Минске и других городах проводились праздничные демонстрации и народные гулянья. Власти усиленно «предотвращали панику среди населения». Первый секретарь Компартии Украины В. Щербицкий даже привел на парад своих внуков. А гомельский областной Совет 1 мая решил позволить иностранцам уезжать из области только после их медицинского освидетельствования.
И только через две недели «Чернобыльская авария стала событием большого общественно-политического значения для СССР» со всеми вытекающими последствиями в духе «гласности», «перестройки» и «нового мышления».
АТОМНЫЙ СТРАХ
Чернобыль породил глубокий страх «мирного атома» по всему миру. Некоторые западные страны с перепугу просто закрывали свои АЭС (но через несколько лет опять открывали). Главные проблемы были у Франции, которая получала тогда от атомных станций больше 80% своего электричества.
С другой стороны, получив такую оплеуху, именно СССР начал лихорадочно доводить свои атомные технологии до ума, заботясь об их безопасности.
Начали с очень простой, но эффективной идеи строить атомные станции под землей. Когда Казахстан прикидывал, где строить свою АЭС, в варианте Южно-Казахстанской области предусматривалось разместить станцию в Бугуньском районе, на гранитном массиве, которому точно никакие землетрясения не грозят. Выдолбить в этом граните 400-метровую яму, опустить туда атомную станцию и зарыть обратно. Самое страшное, что может случиться, – это подземный ядерный взрыв, просто третий по счету взрыв – после двух «мирных ядерных взрывов в интересах народного хозяйства» мощностью по 6,3 килотонны в Сузакском и Отрарском районах 19 августа 1973 года.
Сегодня «Росатом» завален контрактами на строительство уже больше 40 атомных реакторов по всему миру. Потому что весь мир абсолютно уверен в том, что российские реакторы – самые надежные. А по реакторам на быстрых нейтронах Россия далеко обставила США, Францию, Британию и других.
СВОИМИ ГЛАЗАМИ
Я служил в армии после института, в батальоне связи «обеспечения учебного процесса» при Киевском высшем военном училище связи, учил курсантов работать на засекречивающей аппаратуре связи.
В конце апреля я был «дембелем», через неделю-другую поехал бы домой. Под утро 26-го числа «качали связь», вышел на улицу покурить, и один прапорщик сказал: «Немецкая волна» передала, что только что взорвался город Припять. И вот увидишь: хрен кто когда об этом узнает!»
Утром, как обычно, выстроились на плацу. И чувствуем: что-то не то. А что – понять не можем. Через несколько минут кто-то один из 400 человек наконец-то догадался, и по рядам прошел шепоток: «Птиц нет!» Птиц действительно не было. Никаких. 26 апреля все птицы проснулись – и улетели из Киева куда подальше.
Через час все наши прапорщики ходили с армейскими дозиметрами, выдвижными датчиками мерили все подряд «на радиацию» и тихо матерились. А когда подносили датчик к сапогам, то матерились уже в полный голос. Вечером нам запретили чистить сапоги и натирать пол мастикой и заставляли делать «влажную уборку» и сапог, и полов чуть ли не каждый час. В самом училище тамошние прапорщики обнаружили, что пыль, прибивавшаяся к трибуне на плацу, имела смертельно опасную радиационную зараженность. Так что армия очень быстро поняла все!
На рассвете 28 апреля шесть наших станций и мы, 18 человек, уже были в городе Припять. Хотя прямое излучение вряд ли было: начальство укрылось за бетонной коробкой гостиницы «Полесье», а нас разместили на краю города, за единственным там невысоким холмом, на котором поставили радиорелейную мачту. Мы видели, как над реактором зависали вертолеты, скидывали туда что-то, отлетали – и через сотню метров грохались на землю, потому что пилоты теряли сознание…
Утром грузовик привез завтрак: длинные белые хрустящие булки, еще теплое сладкое какао, мешок двухсотграммовых пачек сливочного масла – красота! Однако на следующее утро привезли то же самое, и так все 26 дней, которые мы там были. На третий день нам все это осточертело, и мы надавили на своего командира, чтобы он наладил нам нормальную еду. Ротный пошел искать какое-нибудь начальство – и с тех пор мы его не видели. Бардак был такой, что, скорее всего, его просто «кинули» куда-то в другое место.
О нас просто забыли. Связь была круглосуточной, мы «закрывали», то есть засекречивали, пять каналов, по которым шло общение местного начальства с Киевом и Москвой. Установили для себя режим «4 часа работы – 4 часа сна – 2 часа караула» (никакой охраны у нас не было).
Взломали ближайший продуктовый магазин, устроили там пулеметное гнездо, чтобы никто чужой не совался, а мне, как явно грамотному, поручили писать акты всего, что в этом магазине было. При эвакуации электричество не выключили, и в рефрижераторах обнаружились не только три говяжьи туши, но даже красная икра. Стали прикармливать припятских собак: изголодавшиеся чистые породистые собаки в ошейниках лежали перед нашей «колючкой», выпрашивая хотя бы кусок хлеба.
Среди прапорщиков распространилась теория, согласно которой от радиации хорошо предохраняет йод. Поэтому так же, по акту, взломали еще и аптеку, и «прапора» усиленно глотали водку пополам с йодом и нас заставляли.
Скоро обнаружилось, что у нас неприятные соседи. В обезлюдевший город ломанулись мародеры. Работникам АЭС неплохо платили, и они часто ездили в загранкомандировки. Вышиб дверь ногой – и бери из квартиры что хочешь. Стоит перед домом «Москвич», забитый и увешанный телевизорами, бытовыми приборами, коврами и так далее. Мы обсуждали, что с ними делать. Мы же не милиция, мы военные, это не наше дело, но, с другой стороны, нельзя же на это просто смотреть! Изловили одного, отдубасили прикладами и отпустили сказать своим, чтобы в квартал рядом с холмом не лезли. Пару раз открывали предупредительную стрельбу, и в конце концов от «нашего» квартала они отстали.
В общем, лично у меня от «Чернобыля» впечатления двойственные. И героизм там был, и подлость, и добросовестная работа, и бардак – все там было, как все в жизни и бывает…
Михаил КУПЕРИН
