На днях Валентина Сиврюкова посетила наш медиахолдинг. Мы побеседовали с гостьей.
– Валентина Андреевна, как вам живется в Израиле? При вашей неуемной энергии, колоссальном общественном и политическом опыте кто вы сегодня: обычная домохозяйка или…?
– Мы всем довольны. Что касается того, кто ты… Для многих людей выход на пенсию – это катастрофа. Я слышала от многих: «Надо любой ценой держаться за работу, ты нужен, пока ты работаешь». Я поняла, пенсия – это прекрасное время, когда у тебя нет обязательств, когда ты регулируешь свою ответственность сам. Мы говорим себе: «Ой, потом когда-нибудь я это прочитаю, посмотрю, узнаю, займусь». И вот я вошла как раз в этот жизненный период и считаю его просто золотым.
А вот про неуемность – это черта характера. Когда мы приехали в Израиль, у нас с мужем была разная линия поведения, у меня оказались большая гибкость и адаптационная способность. И знаете, мы обрели свое место в обществе. Прежде всего нас заинтересовала политическая система. Мы попали в страну с настоящей демократией. Мы увидели, что такое исполнительная власть, обслуживающая народ. Человек, ну скажем – я, входящая в любое учреждение, я – главная. Мне улыбаются. Там все начинается со слов: «Вы имеете право знать!», «Вы имеете право получать услугу!»
– Но это и девиз нашей газеты «РАБАТ» – «Народ имеет право знать!»
– Да?!. Вот видите, как я попала. Меня это очень трогает. Я не из тех людей, кто возвышается за счет поиска недостатков. Я и там увидела указывающих: вот здесь плохо и тут вот плохо… Ты спрашиваешь: «А неужели вы ничего хорошего не видите?» Ну и что что хорошее, и опять идет акцент на негатив. Я таких людей называю «мастер несчастной жизни».
ДОСЬЕ
Валентина Сиврюкова, в прошлом – советский партработник, экс-вице-министр труда и соцзащиты населения РК, участница гражданского движения «За правовой Казахстан», президент независимых профсоюзов Казахстана, председатель Конфедерации неправительственных организаций Казахстана.
Супруг В. Сиврюковой – Леонид Соломин, полковник в отставке, с 1985 по 1988 год – помощник председателя облисполкома ЮКО. В 1989 году был избран президентом первого в СССР независимого профсоюза «Бирлесу» («Единение»), а в 1991 году возглавил Независимый профсоюзный центр центр Казахстана.
В конце 2000-х супруги переехали в Россию, а затем – в Израиль.
– Но ведь эти проблемы тоже надо решать.
– Нужно решать то, что можешь решить. Есть то, что тебя мало касается. Ты просто отметь, что это есть. Но если ты не можешь повлиять, не надо возмущаться, гнать вокруг себя вот эти волны гнева.
Вернемся к политсистеме. Мы начали вникать, ходить на всякие мероприятия, пытаясь понять, что к чему. Помню, как мы в первый раз приняли участие в выборах – подошли к участку с израильскими удостоверениями, было такое волнение. Выборы у них честные, подтасовки невозможны. На вопрос: «Как вы формируете избирательную комиссию?» мне ответили: «Вы вообще о чем? Это техническая работа, арифметика. И эта система формировалась с 1948 года – года создания государства Израиль». Потом мы стали сотрудничать с партией «Наш дом – Израиль». Возглавляет ее Авигдор Либерман, выходец из Молдавии, очень перспективный политик. Мы стали на этом поле сотрудничать.
– Это партия репатриантов?
– Она создавалась как партия репатриантов, но потом в нее вошли люди, достаточно давно живущие там.
– То есть ее идеалы понятны всем гражданам страны?
– Да, они общие. И вы знаете, вот вы затронули очень важный момент, когда люди начинают там говорить о том, что вот «русская улица», вот «проблема русских»… Русских в кавычках.
– Это из серии про евреев-эмигрантов из СССР «Наконец-то я стал русским».
– Да, они говорят, что там я был еврей, а тут русский. Партия «Наш дом – Израиль» вначале создавалась как «партия русских». По-моему, это не правильно. Почему? Мы приехали в израильское общество, мы должны адаптироваться, ассоциироваться, учить язык, входить в это общество и чувствовать себя частью этого общества. Вот я учу иврит. И наш учитель – ивритоговорящая израильтянка – сказала однажды: «Русские создали в Израиле гетто. Сами. То есть они ходят в магазины, где говорят на русском, они общаются с людьми, которые говорят на русском, лечатся у врачей, говорящих на русском, приходят в госучреждение и ищут консультантов, специалистов, которые говорят на русском. Поэтому она и говорит: «русские» евреи создали для себя русское гетто. В общем, это звучит как парадокс, но это так. И поэтому сегодня партия «Наш дом – Израиль» не только партия для русских. Вот эта первая ниша нашей деятельности. Ну и мой муж, тоже известный…
– Конечно, Леонид Соломин – создатель первого независимого профсоюза в СССР…
– Да. Ну и в Израиле он обрел определенную значимость в части того, что его знания нужны. Поскольку я и мой муж окончили Санкт-Петербургский госуниверситет по профессии «медиация», мы востребованы и в этом качестве. Каким образом? Медиатор – это профессия, а вытекающие из подходов к медиации составляющие, допустим, конфликты, их предупреждение, разрешение, как не бояться конфликтов, эмоции, как справляться с эмоциями, поведенческие модели и так далее, – это темы. Я с этими вещами поработала, разработала целые циклы лекций еще в Москве. А когда мы приехали в Израиль, как-то само собой получилось, что однажды, услышав про конкретную житейскую проблему, я сказала: вот такая моя рекомендация – можете воспользоваться. Затем меня пригласили в несколько клубов прочитать эти лекции. Они не столько лекции, сколько мозговой штурм.
– Мне кажется, вы этим не ограничитесь…
– Когда мы стали жить там, то поняли, что кроме экскурсий, организованных по известным местам: Иерусалим, Тель-Авив, Назарет, Иордан…
– Вифлеем…
– … в Израиле есть очень много всего, что нужно посмотреть. Четыре года мы прожили, и я могу сказать, что мы посмотрели чуть больше 1/10 из того, что можно и нужно посмотреть. Так вот теперь я сама разрабатываю маршруты, сижу с литературой. К примеру, едем по местам Бен Гуриона, израильского госдеятеля. И мы проходим по всем этим местам, возвращаемся, и я сажусь за…
– Следующий маршрут?
– Нет, я еще здесь работаю. Я накладываю то, что нашла – информацию в разных источниках плюс впечатления. Получается труд. И вот таких описаний я сделала где-то 6-7.
– У вас уже есть писательский опыт, ваша первая книга «Моя жизнь в форс-мажоре» получила высокую оценку.
– Спасибо. Получились путевые заметки, а это шесть проиллюстрированных работ. Обычно, когда открываешь какой-то справочник, там фамилии идут, какие-то даты – до нашей эры. Интерес иссякает. А я стараюсь живым доступным словом донести до читателя, чтобы он открыл книгу и захотел поехать. Однажды муж направил мой труд на конкурс, который проводила Альбука. Две работы победили и вошли в книгу «Живой Израиль. Лоскутное одеяло».
– А на творческих вечерах вы с кем-то из писателей из бывшего Союза пересекаетесь? Скажем, с Игорем Губерманом, Диной Рубиной.
– Вы знаете, да. Я люблю творчество этих писателей. Оно мне понятно.
– Мне запомнилось четверостишье Губермана:
«За все на евреев найдется судья.
За живость. За ум. За сутулость.
За то, что еврейка стреляла в вождя.
За то, что она промахнулась».
– Да, это в точку. Однажды мы были в Марианских Лаздях в Чехии. Игорь Губерман идет навстречу с женой и спрашивает меня на английском, как пройти туда-то. А поскольку я его узнала, отвечаю ему на иврите. Он обомлел и произносит на ненормативной лексике: «И чего я выдрыгивался». Вот такая была встреча.
– Знаю, Губерман всегда просит друзей, собирающихся к нему, привезти российское сало. В Израиле оно не то – пахнет апельсинами. Что вас просили привезти из этой поездки?
– У нас среди друзей выходцы в основном из России, Белоруссии, Украины. Мы их уже угощали бешбармаком, так их заказ – казы.
И еще, когда я сказала, что еду в Казахстан, некоторые спрашивали: это не опасно, что ты там будешь делать? А я им: да вы что, это развитая страна, которая в рынок вошла быстрее, чем Россия. И мы решили, что когда я вернусь, мы соберем своих друзей и расскажем им о Казахстане.
– Каким вы нашли Шымкент?
– Если бы меня завезли сюда с завязанными глазами, я бы долго вспоминала, где я. Правда, очень изменился Шымкент. Масштабный город. Потрясением стало известие, что город фактически с миллионным населением. Я вижу работающие магазины, рестораны, бренды мировых товаропроизводителей. Это значит, город живет, значит, деньги есть у людей заходить в эти магазины, в ресторанах что-то отмечать. Я вижу залы огромные, в которых тои устраиваются, это впечатляет.
Очень потряс мемориал Славы. Вы знаете, я не видела ничего более величественного. И то, что там имена высечены, просто имена. От каждого города, района. Без регалий. Просто фамилия. То есть солдаты войны все равны. И люди могут прийти и найти своих родных. То есть это знак того, что жизнь человеческая имеет цену. Вот это очень важно. Человек перед богом просто человек. Очень мне понравилось место, которое сегодня называется парк Независимости.
– Что огорчило?
– Подъезды в домах. Зашла в гости к друзьям, подъезд, в который я входила 20 лет назад, все в том же запущенном виде. И подвалы.
– А в Израиле этого нет? Вы где живете?
– Мы снимаем квартиру в доме. В Израиле на самом деле все подъезды очень чистые. Там все делается для удобства людей.
Нравится мне Израиль. Во-первых, это четко работающая власть, это четкая система соцзащиты. Там пожилой человек даже при наличии детей имеет право получить соцработника. Работающих детей государство не рассматривает как барьер. Дети должны работать. И в эти семьи приходит соцработник. Для чего? Чтобы искупать своего подопечного, сходить с ним на прогулку, даже съездить с ним по приглашению. В качестве примера – у моего мужа есть тетя, ей 92 года. Ее пригласили в ресторан на обед. Она идет туда вместе с сопровождающим.
– Замечательно.
– Еще одна деталь – свободная пресса, которая вытаскивает просто невероятные вещи. Они постоянно следуют за чиновниками. И ни один промах не проходит бесследно. Все рано или поздно выявляется. Где вы видели страну, где пусть бывший, но президент сидит в тюрьме? Сегодня Моше Кацав отбывает наказание. За сексуальные притязания. Там перед законом равны все.
Люди, работающие в системе по обслуживанию населения, получают от государства достойную оплату плюс пакет соцгарантий. Поэтому система безупречна. Они боятся это потерять. И потом повсюду современные методы слежения. То же и с врачами. Нет взяток. Хочешь всучить конфеты, ставь на общий стол – врачи и медсестры попьют чай. И все. Я понимаю, что искоренение коррупции – это долгий процесс. Но стремиться к демократии надо.
Я рада была встрече с друзьями. Желаю всем казахстанцам благополучия и процветания.
– Благодарю за беседу.
Фарида ШАРАФУТДИНОВА
