Шымкентские археологи заявляют об открытии уникального памятника Кангюйской эпохи. Группа археологов под руководством профессора, доктора исторических наук Александра Подушкина проводит исследование на городище «Ушбас тобе» в долине реки Угам, на территории Сайрам-Угамского национального парка. По мнению ученых, открытое поселение относится к одному из самых малоизученных государств на территории Казахстана – государству Кангюй, существовавшему со II века до нашей эры до приблизительно IV века нашей эры.
До городища «Ушбас тобе», конечной цели нашего путешествия, даже на современном транспорте добраться непросто. Хотя еще в советские времена был весьма популярный у туристов пеший маршрут на Угам через турбазу «Южную». Пара десятков километров с рюкзаками, включая тупой подъем по широченной тропе с поэтичным названием «Ишачка». Затем проходишь удивительный по красоте перевал Кырык кыз с вырезанными ветром из горных утесов желто-красно-коричневыми высоченными столбами-останцами. И вот внизу расстилается долина реки Угам.
У самой реки лишь маленький поселок Кызыл тал – последний населенный пункт из двух десятков дворов. Далее кто-то двигался вверх по течению Угама и мог попасть на Кызжайляу, к сказочному озеру Сусинген и снежным вершинам. Другие же, наоборот, шли вниз по течению, по хорошей тропе, выходя на ореховые рощи, заброшенные стоянки изыскателей – то ли геологов, то ли землеустроителей. Затем река уходила в Узбекистан, и желающие, совершив пеший переход и добравшись до цивилизации, автобусом через узбекскую территорию возвращались в Шымкент.
Пока я вспоминал неспокойную молодость с рюкзаком за плечами, Евгений Малахов, руководитель Клуба любителей активного отдыха, а по совместительству и водитель всепроходимого микроавтобуса «Мицубиси-Делика», возносил нас к вершине перевала Кырык кыз. Как-то с первых метров поездки по бездорожью стало понятно, что Женя очень большой любитель активного отдыха. Ну очень активного. Яркие впечатления детства, оставшиеся у меня после посещения аттракциона «американские горки» в чешском «Луна-парке», не просто померкли, а растворились в глубине организма. Когда машина на бешеной скорости взмывала на очередной крутой подъем, а затем срывалась в еще более крутой спуск, не успевал перевести дыхание. Где-то из темноты затылка мозг пытался догнать вопрос: а выдержат ли тормоза? Но он не успевал оформиться в страх и сам собой терялся при очередном наборе высоты и появляющейся картинке – узкая щебеночная дорога, переходящая в разноцветную пыль и скальник.
С одной стороны дороги – гора, с другой – глубокое живописное ущелье. Откажи двигатель, сцепление, тормоза, рулевое управление, взорвись баллон, разбейся стекло… Интересно, есть еще что-нибудь в машине, что я не назвал? Ах, да, не дай бог, станет плохо водителю – и сразу на ум приходит песенка из далекого прошлого: «Лишь только дельтаплан поможет мне, поможет мне». В реальности – фиг там, ничего не поможет. Там такая красивая глубина ущелий! Там такие чудно-сказочные каменные выступы! Надежда только на профессионализм Евгения. Кстати, он рассказывал, что спускался здесь на горном велосипеде на скорости в 70 км в час. Без комментариев. Хотя нет, есть ремарка. Нету лучше велика, чем «Мицубиси-Делика». Сразу хочется жить.
На перевале Кырык кыз – пост-рубеж. Здесь начинается территория Сайрам-Угамского национального парка. Шлагбаум. Инспекторы. Пожелания счастливого пути. Как вовремя. У нас еще весь спуск впереди. Кстати, забегая вперед скажу, моя коллега, журналист известного телеканала, на следующий день после поездки жаловалась на боль в кистях рук и пальцах. С такой силой, от полноты восприятия окружающего мира, сжимала она ручки сидений. Хорошо, машину не сломала. Но все когда-нибудь заканчивается. И наши сомнения в благополучном исходе предприятия тоже.
Открывшаяся панорама завораживала. Окруженная горами, словно пиала, в легкой дымке лежала зеленая долина Угама. Да и сама река, словно локоны Горгоны, извивалась многочисленными бирюзовыми руслами. Угам большую часть времени года просто непроходим. Быстрое и многоводное течение снесет любого. И только в конце лета, когда вода спадет, внедорожники могут пересечь реку в местах разливов. Вот и мы, форсируя Угам, подобрались к лагерю археологов. Ну а те, попотчевав нас в соответствии с казахскими обычаями гостеприимства, пригласили осмотреть раскоп на древнем городище.
Городище «Ушбас тобе» искусно маскируется в предгорье, среди десятка похожих холмов. И если бы не археологи и раскопки, обнаружить его было бы необычайно сложно. С высоты цитадели открывается невероятно красивый вид на горный ландшафт, протекающую практически у основания городища реку и изобилие зелени, несмотря на конец лета. Все-таки умели наши предки выбрать в кайф место для жизни. Древние использовали естественные факторы защиты – очень крутые склоны. С другой стороны цитадель отделяет от части городища – рабата – глубокий ров. Был ли он углублен людьми либо сама природа посодействовала людям, еще предстоит выяснить. Единственно, что связывает сам памятник с окружающим, – узкая тропинка, которая ведет на цитадель городища.
Перед нами предстает раскоп. Взгляд останавливается на керамической посуде, впопыхах оставленной древними поселенцами. Тем временем руководитель археологической экспедиции профессор Александр Подушкин, осторожно передвигаясь по раскопанному помещению, поясняет: «Вот очаг напольного типа, где, как правило, горел огонь. А вот из этих артефактов важнейшим является жернов. Ему две тысячи лет. Такой в Казахстане, пожалуй, единственный. У него нет отверстия на камне для ручки. Чтобы его проворачивать, делались деревянные зажимы. Ну и, наконец, совершенно уникальная находка – часть серпа. Все это первое свидетельство того, что здесь была древняя культура земледелия. Несмотря на жесткий климат – в горном микрорегионе зима длится по 6-7 месяцев. Древние насельники* этих территорий успевали за короткое теплое время посеять зерновые (что это было – просо или пшеница, мы не знаем), сжать и сохранить урожай».
В небольшом помещении вразброс находились почти целый сосуд в виде греческой амфоры и развал битой керамики. Здесь же жернов – относительно плоский и округлый по горизонтали камень размером с очень хороший арбуз, с отверстием посередине, куда засыпали зерно для помола. Рядом явно кухонный сосудик – темный керамический горшок с ручками, с прочерченным по стенке узором-змейкой. Неподалеку – горловина и боковые стенки разбитого, но великолепно выполненного сосуда. Тонкая, высочайшего качества керамика ярко-кирпичного цвета – кажется, слегка ударь по ней пальцами, и она зазвенит. Углы помещения вымощены галечником. По всей видимости, галечником был покрыт весь пол. Здесь же глиняный очаг – о нем говорили остатки днища с невысокими бортиками. А из небольшого керамического завала выглядывала часть серпа – на удивление, неплохо сохранившаяся. «Серп, судя по всему, будет с ручкой. Он очень похож на урак», – предположил доктор исторических наук Александр Подушкин.
Как считают ученые, «Ушбас тобе» – это фактически новый памятник Кангюйской эпохи, которая исчислялась со II века до н.э. до IV-V веков нашей эры, в этом небольшом микрорегионе. А городище «Ушбас тобе» по своим масштабам и значимости превосходит кангюйские города, в которых когда-либо велись раскопки.
«В чем значимость работ, которые мы ведем? Во-первых, мы получаем материалы, чей возраст свыше 2 тысяч лет. Во-вторых, Кангюйское государство – одна из самых малоизученных тем в истории Казахстана. По этой теме меньше всего информации. Только китайские источники упоминают о государстве Кангюй на нескольких листочках. А все остальное мы воссоздаем по археологической информации и артефактам», – пояснил профессор Александр Подушкин.
Жители государства Кангюй в совершенстве знали гончарное дело. Сохранились десятки сосудов – от небольших, косметических, до огромных хумов в рост человека. Ранее найденные спекшиеся куски металлосодержащей породы на рабате городища позволяют предполагать наличие металлического производства у древних жителей поселения. И возможно, серп, который только предстояло извлечь, мог быть изготовлен местными мастерами.
На раскопе один из членов экспедиции Андрей Донец аккуратно, шпателем, буквально по миллиметру, освобождал древний железный серп от земли. Это кропотливая, чтобы не сказать, нудная работа. Земля подсохла и требует исключительного внимания и осторожности. «Судя по завалу керамики, здесь все одновременно попадало, так и лежит. Ты ведь не знаешь, в каком порядке все находится. Когда человеческий костяк находишь, который лежит в анатомическом порядке, там все ясно. А когда такой бардак, то есть вероятность что-то разрушить. Тем более что и костные материалы, и металл зачастую в очень ветхом состоянии», – разъяснял Андрей тонкости процесса.
Конечно, когда видишь, как работают профессионалы, возникает масса дилетантских вопросов: а нельзя ли сразу экскаватором покопаться, много ли приходится вот так, шпателем, ювелирно трудиться? Или все же больше лопатой? А есть ли увлеченность работой, археологическая лихорадка в предчувствии находок? Хорошо, что Андрей – мой давний приятель. Он с огромным терпением постарался унять мое любопытство: «Сначала идет работа лопатой, а как только начинаются первые находки артефактов, так приходится работать шпателем, щеткой. Насколько увлекательна эта работа? Спросите у моей поясницы. Она плачет. Буквой «зю» стоишь, и она плачет. А археологической лихорадки у нас уже нет – за долгое время работы наступает спокойствие. Это лучше, ведь главное – не спешить. Не сломать, не испортить. Потому что потом восстанавливать разрушенное довольно сложно и иной раз на это уходят месяцы. Ну, естественно, работа увлекательна. Ведь любая находка заставляет радоваться. Можно два-три дня трудиться – и ничего. А иногда за один день, раз – и все выскакивает. И изделия из металла, и кости, и все что угодно».
Пока шли пояснения, руки археолога продолжали работать. А волнение все же слышалось в голосе: «Это железо сохранило форму, и это очень хорошо. Надо аккуратней работать. Вот изгиб серпа пошел. Вот мы видим всю форму. Вот он закончился. Без ручки. Вот такой получился серп. Нижняя сторона солями покрыта, верхняя – просто ржавчиной». В руках археолога небольшой, сантиметров 20, серп, которому около двух тысяч лет. Невероятно!
Меня удивил на раскопе один предмет, который я никак не мог ассоциировать с проведением научных изысканий – металлодетектор, в просторечии – металлоискатель. Константин Худоерко, также участник экспедиции и «главный по прибору», пояснил: «Во время археологических работ, особенно на поселении, очень часто встречаются изделия из металла, и нередко без применения спецприборов могут происходить утраты. Взять банальную работу лопатой или даже при более тонкой работе, при зачистке шпателем. По невнимательности можно с отвалом выбросить металлическое изделие, разрушить его неосторожным движением шпателя. А с металлодетектором можно таких неприятностей избежать. Металлодетектор – высокочувствительное устройство, которое на глубине может уловить сигналы, исходящие от металла. Вот, к примеру, обнаруженный серп, его прибор «почувствовал» за сорок – пятьдесят сантиметров».
В зависимости от плотности, габаритов предмета увеличивается или уменьшается глубина обнаружения. Прибор по характеру регистрируемых сигналов может подсказать, где находится цветной металл, к примеру бронза или медь, а где железо. Понятно, что на качество сигнала влияет много факторов: минерализация почвы, наличие солей, «загрязненность» различными предметами. Понятно, что «нарисовать» с глубины в полметра, сквозь землю, изображение предмета не удастся. Но заявить о нахождении чего-либо металлического можно, и это огромная помощь в научных изысканиях. Так, в помещении, которое раскопали археологи, встречаются кусочки металлического шлака, и прибор чутко на них реагирует, издавая сигналы определенной частоты. А ранее сделанные находки спекшихся кусков металлосодержащей породы на рабате городища «Ушбас тобе» и остатки печей для первичной обработки металлосодержащей породы позволяют ученым предполагать наличие у древних жителей поселения металлического производства.
Почему населению городища «Ушбас тобе» пришлось спешно покидать жилища, оставив утварь? Как предполагают археологи, возможно, речь идет о военной катастрофе, которая произошла приблизительно в IV-V веке.
«Это уникальное городище. Наша экспедиция работает здесь уже около трех недель, и мы получили великолепный материал, который свидетельствует о том, что у кангюйского народонаселения была достаточно широкая сфера экономической деятельности: великолепное гончарное производство, наличие металлического производства. Мы нашли накладку на лук – то есть эти люди знали не только земледелие, гончарное дело, металлургию, они охотились. В числе наших находок рога благородного оленя – марала, кости дикобраза. А еще они держали крупный рогатый скот. Этот район активно обживался в древности. Потому что здесь прекрасная вода, да и условия жизни, хоть и суровые, но благоприятные для жизни. Поэтому люди здесь и жили. Ну и общий культурный фон, который подчеркивает высокий уровень цивилизации людей. Об этом можно судить по тому развалу керамики, которую они оставили», – пояснил Александр Подушкин.
Естественно, дальнейшие исследования могут сделать более полными выводы ученых, а открытия – еще более значительными. Ведь в долине реки Угам на расстоянии видимости от городища «Ушбас тобе» находятся около десятка древних поселений, которые ждут научных изысканий. Но еще одно обстоятельство Александр Подушкин подчеркнул особо: «Известно, что в период кризисов в первую очередь страдают наука и культура. В этом году случился прецедент общественный и научный. То, чем я занимаюсь, – это не личное мое дело. Это общегосударственное дело. То, что мы находим, – это фактически фундамент идеологии, основанной на принципах историзма и уважения к традициям, культурным традициям своих предков. Территория, где мы ведем раскопки, – это земли многих казахских родов, которые могут вести генеалогическую связь с государством Кангюй. Однако за 35 лет работы на археологических раскопках я впервые в жизни работаю на средства, выделенные частной фирмой «Спектр» и в данном случае Владимиром Бысовым.
Обратиться к частному бизнесу заставила непростая ситуация. Все источники финансирования были перекрыты под различными предлогами. Но то, что произошло, это очень хороший пример, как в сложнейшие времена бизнесмены сотрудничают с учеными. Так формируются важнейшие качества, такие как патриотизм, гордость за свою историю».
Все же насколько интересны археология и история, которые объединяют таких разных людей – ученых, журналистов, бизнесменов, руководителей общественных объединений. Я обратился к Евгению Малахову с вопросом, о том, что сподвигло его оказывать посильное содействие раскопкам, тратить свое время и деньги на довольно рискованные перевозки, убивать машину на бездорожье, и в ответ услышал: «Помощь археологам – это интерес, живой интерес к истории. Из того, что сегодня вижу в подобных местах, я узнаю историю своего народа. Той земли, где я просыпаюсь, где я дышу. Понятно, что помощь, которую оказываем, это дорого. Но для меня узнавать новое – это удовольствие. А удовольствие – это всегда денег стоит. И плюс ко всему, если я завтра приеду со своими друзьями на место раскопок, я смогу им грамотно рассказать о том, что здесь было, когда и с кем. Природа природой, она, конечно, удивительно красива у нас, но ведь надо знать гораздо больше – собственную историю, историю своих предков».
Сергей ПАВЛЕНКО
*Насельник – коренной житель, обитатель какой-нибудь местности, селения, жилого помещения.
