Я, дочь Сары Аулие, должна рассказать всю правду о своём отце…

52
6659
Фото с сайта 1tv.kz
Фото с сайта 1tv.kz

Здравствуйте, уважаемые читатели. Меня зовут Исембаева Бакытгуль, мне 24 года, живу я в городе Атырау, я замужем и являюсь мамой двух детей. Перечитав в интернете и в газетах все интервью по поводу нашего судебного процесса с моим отцом Исембаевым Маратом Хаджи, известным в народе, как Сары Аулие, я приняла решение изложить свою версию событии, которые сейчас происходят. Чтобы рассказать все причины, которые вынудили меня начать судебный процесс, думаю необходимо начать все с самого начала.
Дневник памяти.

Мои родители и я – уроженцы города Атырау. Мой отец, как многим известно, воспитывался в детском доме, с молодости увлекался спортом, занимался карате. Моя мама родилась и выросла в маленьком поселке, у нее четыре сестры и брат, окончила медицинское училище в городе Атырау. Когда они познакомились, мой отец еще не был целителем, жили они в двухкомнатной квартире, мать работала в доме ребенка воспитателем, отец в Тенгизе. Уже после моего рождения, как говорят очевидцы, мой отец поехал в Санкт–Петербург (бывш. г. Ленинград), окончил там курсы, даже не знаю, как это назвать, магии и гипноза. Я сама своими глазами видела дипломы «Храма Черный Лотос» у нас дома. В нашем небольшом городе слава о моем отце распространилась быстро, я помню, как много людей собиралось в нашей квартире.

Позже наша семья переехала в Алматы, это было примерно в 1992 году. В 1994 году родилась моя младшая сестренка Ажаргуль. Вокруг нашего отца был настоящий ажиотаж в те годы, в день к нам приходило свыше 70 человек, тогда мы уже жили в большом доме на окраине города. С нами стали жить молодые девушки, которые были очарованы красотой моего отца и богатством в нашем доме. Что скрывать, наша семья считалась одной из самых богатых в том поселке, чуть ли не один раз в полгода отец покупал новую машину, дома стояли телевизоры и всякая видео аппаратура, которую в девяностые годы не каждый мог себе позволить. Он совершал туры по Европе, всякий раз забирая с собой одну из этих девушек. У моей мамы был очень мягкий характер, она допустила весь этот беспредел, который творился у нас дома, со временем таких искательниц легкой и красивой жизни стало больше, у некоторых появились дети. Но людям были известны только мы с моей сестренкой Ажаргуль, а сколько там персонажей за кулисами знали только приближенные друзья. Одной из причин, почему наша мама не могла противостоять нашему отцу – это то, что он был любителем рукоприкладства. Из детства я помню бесконечные сцены насилия, он бил мою маму, этих женщин, редко доставалось и нам. Когда я пошла в первый класс, мне надо было учиться только на круглые пятерки, когда однажды я сказала, что сегодня получила четверку, он поругал меня, после этого, я поняла, что четверки для него равносильны тройкам или двойкам. Я до такой степени боялась получить четверку за четверть, что однажды порезала себе руку в области вен, когда решающий экзамен сдала на четыре. Это было в третьем классе. Сцены избиений всех, кто слабее его продолжались, применялись камча, кипятильник, тарелки и т. д. В 1999 году мой отец ушел от нас, причин точно не знаю, помню только то, что он вывез всю мебель из дома, оставив только наши вещи и мебель с нашей детской комнаты. Отец никак маме не помогал, я помню как часто она плакала и мы с сестренкой ее утешали. Шло время, в мою маму влюбился один хороший мужчина по имени Исмаил, он предложил ей жениться, познакомил нас со своей семьей и даже строил дом в предгорье Алатау. Дом, в котором мы жили отапливался углем, конечно купить несколько тонн угля мать не могла, поэтому она отправила нас с Ажаргуль в свой родной поселок в Атырауской области, а сама попала в больницу, у нее обнаружилась катаракта и раковая опухоль. Этот мужчина оказывал ей моральную и финансовую поддержку, оплачивал лечение. Мы с сестренкой почти год жили в доме нашего дяди, я ходила в школу, получала письма от больной матери и перечитывала их по сто раз, в ответных письмах просила ее не отвергать предложение Исмаила и не сходиться с отцом. В моем сердце родилась большая ненависть к папе за то, что он оставил нас, забрал всех этих грязных баб и не помогал матери.

Весной мать обменяла наш большой дом на двухкомнатную квартиру в центре города Алматы, с отцом они поддерживали связь, мы жили в той квартире,только я, мама и сестренка, это были самые счастливые годы нашей жизни с мамой. Отец приезжал раз в неделю, тогда он уже купил каждой из его женщин по дому, детей у него стало больше. У матери участились приступы боли, мы в расстерянности не знали как ей помочь, вызывали соседей, тогда я училась в пятом классе. Однажды мы с мамой приехали осматриватрь дом в Шымкенте, я хорошо помню свое впечатление от этого дома, он был огромный, два этажа, сауна внутри, бассейн, три туалета, двор большой. Мать купила этот дом и как выяснилось, решила обьединить всех его жен и детей, собрала всех их под одну крышу. Я была конечно не в восторге, но сейчас понимаю, что она своим хорошим отношением ко всем этим женщинам, надеялась подкупить их хорошее отношение к нам после своей смерти. Мама совершила поездку в свой родной город к родным, оказывается она всем сказала, что приехала в последний раз проститься. Она знала о том, что скоро умрет и доверила нас отцу. Наступил час расставания, отец тогда был в другом городе, давал сеансы лечения, целую неделю она лежала в коме и умерла в окружении своих соперниц, даже меня не было рядом, я уснула в ту ночь. Господи, как мне обидно, что наш отец, которому мать посвятила свою жизнь не купил билет на самолет и не прилетел, когда она умерла с его именем на устах. Мне очень тяжело вспоминать все эти моменты, с того дня начались все мои беды. Потеря матери является самой большой психологической травмой в моей жизни, которая увеличивалась непониманием со стороны наших мачех и жестоким обращением нашего отца. Когда матери не стало, я училась в шестом классе, отец сам лично взялся за наше с Ажаргуль воспитание, она уже без матери пошла в первый класс. У нее был некрасивый почерк, и папа бил ее за это и заставлял исписывать все тетради, в неделю мы должны были укладываться в 20 тетрадей. Я часто писала за нее, я научилась защищать ее от всех окружающих. Мои материнские инстинкты появились уже тогда. Жестокости приобретали разные формы. Могу описать свой первый урок от отца. Как то раз я участвовала в конкурсе «Лидер 21 века», который проводился в школе, это была олимпиада среди 6 классов по математике. В нашей школе была свободная форма, но на эту игру нужно было одеть как полагается белый верх и темный низ. Я одела деловой костюм, к сожалению у него была короткая юбка. По возвращению со школы отец увидел эту мою юбку, когда я уже переоделась в домашнюю одежду, он приказал одеть ту юбку и ждать его в своей комнате. Вошли сразу все его женщины и он сам, с самурайским мечом в руках. Эти мечи были сувенирами. Женщины сразу обхватили меня и держали за логти, а он сказал поставить ноги на ширине плеч. Я даже испугаться не успела, как он проткнул мне юбку между ног. Короткие юбки были под строгим запретом, что уж тут скажешь. Еще несколько причин, по которым мне доставалось.

Наш отец как обычно принимал гостей, все в доме занимались их обслуживанием, эти приемы могли длиться по 8 -9 часов, мне приходилось все это время нянчиться с целым детским садом его детей на втором этаже нашего дома, там были дети разных возрастов, самым маленьким было по 7 -8 месяцев, старшим по 5 -6 лет, все они хотели к своим мамам, а если внизу был слышен их плач, получала я, как самая старшая. Я жила с ненавистью в душе, я ненавидела всех: этих стервозных женщин, их детей и своего отца. Ко всему этому прибавлялось то, что мое мнение и желания никогда не учитывались, из – за строгости нашего отца ко мне нельзя было звонить даже моим одноклассникам, я пропускала все дни рождения друзей, все школьные дискотеки и мероприятия. Наконец я выросла и примерно в 16 лет, как и ко всем, ко мне пришла первая симпатия. Все мои отношения с моим первым парнем были абсолютно невинными и детскими, но даже сама мысль о любви у нас каралась «смертной казнью». Узнав о моей симпатии, он подстриг мне волосы под мальчика, разорвал всю мою одежду и отправил меня в школу в таком виде. Конечно мне было очень стыдно, я купила парик и ходила в нем, мальчишки с моего класса издеваясь срывали мне его, я не хотела жить. Я очень хорошо помню, что до шестнадцатилетнего возраста я трижды пыталась повеситься, спасали женщины в доме, они прятали все веревки и провода, но отцу о моих мыслях никто не говорил. Он бы не понял и еще хлеще наказал бы меня, это понимали все. В девятом классе мы переехали обратно в Алматы, однажды он запретил мне носить брюки, мне можно было ходить только в длинных юбках в школу, и за ослушание он прожег мне руку утюгом, у меня был ожег третьей степени. После похода в поликлинику к нам пришел участковый, отца не было дома, он допросил меня и объяснил, что если я признаюсь, что это сделал мой отец, то его могут даже посадить в тюрьму. Конечно я скрыла все, сказала, что по неосторожности уронила утюг на кисть. Тогда я приняла решение, что начну собирать подпольно доказательства об пытках, которые устраиваются в нашем доме, чтоб уйти из дома навсегда. С того дня я брала письменные свидетельства своих подруг, которым показывала свои синяки и ссадины, делала судебно медицинские экспертизы и узнавала о своих правах.

Понимаете, мы воспитывались в таком учении, что будто пощечина нашего отца искупает грехи, вот если я получила побои за такой то свой проступок, то этот грех снялся с моей совести. В девятом классе мы изучали права людей в школе, и для меня было даже открытием, что оказывается наш отец не имеет права бить нас и женщин, всех. В том же году мой отец вместе с этими женщинами проверил мою девственность, он задрал мне ноги, хоть сам и не смотрел, но держал руками меня за бедра, пока эти его бабы осматривали меня. Они за неимением медицинского образования не смогли определить женщина ли я, или девушка, и папа потребовал, чтоб я с одной из моих мачех сходила в поликлинику и принесла ему доказательство о своей невинности. Это было унижением, но мы пошли и принесли требуемое. Мои ноги, которых ранее не касались руки мужчин были так унизительно тронуты моим отцом. Но меня уже мало чем можно было удивить, я ожидала от него чего угодно. Однажды он сильно избил мою сестренку Ажаргуль, я до сих пор помню как он за волосы поднял ее так, что ее ноги были на уровне его ремня и стал бить ее голову об стену. Это было за то, что ей одна добрая женщина втайне от него дала семь тысяч тенге на личные нужды, а она не отдала их ему и повела весь свой класс в кино. Представьте, как сорокалетний каратист бьет одиннадцатилетнюю девочку, такие сцены сейчас можно найти в интернете, эти избиения были продолжительностью в две минуты, но время в такие моменты будто останавливается. Я стояла и смотрела как получает побои моя сестренка и знаете почему мне нельзя было вступаться? Потому, что по законам нашего дома в таком случае ей досталось бы еще больше и дольше. Затем он приказал мне принести утюг, мол, буду прижигать ей руку как воровке, я еле отвлекла его, сказав: «Знаешь, пап, ты – самый лучший папа в мире, другой бы родитель просто поговорил бы с ней, после чего она опять повторила бы эти поступки, а ты так хорошо преподаешь урок, что в следующий раз она никогда так не поступит». Он довольный своим воспитанием сел успокаиваться, т. к. даже запыхался избивая ее, а я про себя поняла, что я сделаю завтра утром. На следующий день мы с Ажаргуль оделись как в школу, но пошли делать последнюю экспертизу синяков с моей сестренки, оттуда напрямую пошли в РУВД, написали заявление. Вызвали отца, инспекторы долго с ним ругались, он не мог понять, что как это он, и не имеет права бить своих детей. Там же он признал, что прижег мне руку утюгом, пригрозил, что прожжет мне все тело когда вернемся домой. Слава Богу, инспекторы приняли решение отдать нас родным с маминой стороны в Атырау, ночевали мы в доме у одного адвоката по защите прав детей. Наутро мы на поезде поехали к дяде в Атырау. Там мы жили то у одних родных, то у других, потом я увлеклась религией Ислам, т. е. начала читать намаз. Следом вышла замуж за мусульманина, который тоже читает намаз, Ажаргуль мы взяли жить с нами. Отца мы видели последний раз в РУВД, с тех пор не общались почти семь лет.

Сейчас я вспоминаю все прошлые события, как страшный сон, будто все было не со мной, теперь у меня двое прекрасных детей, дочь и сын. Наша семья очень дружная и крепкая, мы очень счастливы, после стольких трудностей мне попался хороший муж, за это я благодарна Богу и после, своей маме, которая никогда не переходила черту нравственности, никогда не разрушала чужую семью и вообще была женщиной прекрасных нравов, с высокими принципами. Я искренне верю, что добро родителей возвращается детям. Мой муж простой человек, сам тоже видел много трудностей в своей жизни, его родители тоже когда – то развелись и живут порознь. После примера своего отца главными критериями в выборе мужа для меня стали, чтоб не бил и не изменял. Мой муж соответствует моим требованиям, он рано утром уходит на работу, возвращается поздно вечером, в меру своих сил обеспечивает и меня и детей и сестренку, даже не ставит в упрек то, что она живет с нами. После свадьбы и рождения дочери мы с мужем пошли к отцу мириться, он был дома, но не вышел сам, отправил каких то охранников, которые даже письмо мое боялись взять. Дальше мы жили как обычно. Но как и у многих молодых семей в Казахстане у нас есть проблема с жильем. И когда мы узнали о полагающемся нам наследстве, то сразу принялись его восстанавливать, конечно мы не в том положений, чтоб отказаться. Мы пытаемся вернуть дом нашей матери в Шымкенте, а наш отец не просто не хочет его возвращать, но и распространяет про меня ложные сведения, будто бы я занималась проституцией в Шымкенте и в Алмате. Это чистая ложь, в нашем доме отца у меня не было условий даже сходить на вечеринку по случаю дня рождения друзей, не говоря уже об таком грязном занятий. И я девушка, которая так много слез пролила из – за легкомыслия своего отца и из – за порочных женщин, поэтому грех прелюбодеяния для меня настолько отвратителен, что я никогда, ни при каких трудностях жизни не занималась и не займусь этим делом. По примеру своей матери я создала семью на чистоте, родила абсолютно чистых, законных и долгожданных детей. Даже по датам можно опровергнуть его лживые слова, если помните, я в 9 классе, когда жила в Алматы доказала свою чистоту, и в 10 классе мы уже ушли от отца, тогда как я занималась проституцией в Шымкенте, если я жила и училась все это время в южной столице? А в Алматы и подавно не было всего, что говорит мой отец. Ни я, ни моя сестренка не будем общаться с отцом, мы хотим лишь вернуть себе дом.

Когда я узнала о наследстве, я лишний раз поразилась дерзости своего отца, ведь как выяснилось, он после смерти мамы не имел права даже жить в том доме, а сколько раз я подвергалась избиениям в подвале того дома, знает лишь Аллах. От клеветы моего отца в моей жизни ничего не изменилось, от меня не ушел муж или сестренка, я по–прежнему общаюсь со всеми своими родными, они все поддерживают меня. Только к многочисленным моим обидам добавилась еще одна. Мой отец устанет оправдываться, если я буду рассказывать все подробности, поэтому лучше для него восстановить нам дом и не провоцировать меня. Для людей, которым он принес пользу своим лечением хочу сказать, что я не говорю о том, что он не имеет каких–то сверхспособностей, я осуждаю лишь его личную сторону и свидетельствую о том, что для нас с Ажаргуль он не смог стать хорошим отцом. Я сейчас и сама в статусе жены, и могу сказать, что отец не был примерным мужем и для моей матери. Я набралась смелости рассказать людям все, почему я должна бояться говорить правду, если мой папа не боится говорить ложь. Учеба в школе с русским языком обучения не является причиной наших непонимании, как я говорила раньше, я и сама мать своим детям, также воспитываю свою сестренку. Но я не повторю ошибок своего отца, к примеру, уже сейчас у Ажаргуль имеется свое мнение, которое мы учитываем, но также и мой муж, как хозяин семьи, ставит свои запреты, устанавливает свои правила. Как связывающее звено между ними я, в свою очередь заглаживаю некоторые «острые концы» и не позволяю конфликтных ситуации. Если бы я была бы похожа на своего отца, думаю, Ажаргуль давно ушла бы от нас. Оставляю свой рассказ на размышление Вам, все вышесказанное является правдой.

Реклама
Отображать сначала:   новые | старые | популярные
wpDiscuz