Честно говоря, эта статья не вызвана никаким информационным поводом. Просто так совпало, что на глаза мне в разных источниках стало попадаться имя Бахыта Аширбаева.
То прочитала, что к пятилетию со дня его смерти рядом с площадью Ордабасы прошли грандиозные работы по полной реставрации мурала с живописным обликом нашего славного земляка. То в «Фейсбуке» прочла воспоминания журналистки Лауры Копжасаровой о фотовыставке пятилетней давности, посвященной памяти недавно ушедшего друга. То вдруг, перебирая библиотеку, нахожу потрясающий альбом «Фотоморфозы», подписанный на память автором Бахытом Аширбаевым… В общем, кто-то словно подсказывал сверху: вот возьми и ты напиши! Благо, есть что вспомнить…
Разговор по заданию
Бахытжан Кудайбергенович Аширбаев ушел из жизни в апреле 2021 года. Он был, как сейчас говорится, медийной личностью. Не было, пожалуй, такого информационно-массового органа, который не считал бы за честь взять у него интервью.
А как же! Бахыт Аширбаев отличился почти во всех творческих ипостасях. Он был и архитектором, и фотохудожником, и поэтом, и видеорежиссером. Мало того, он был главным архитектором Южно-Казахстанской области. То есть он был своим и в управленческих органах власти, и в богемных кругах нашей творческой интеллигенции.
Мне тоже посчастливилось взять у него интервью. К счастью, мне не пришлось за этим стоять в очереди. К тому времени мы с Бахытом были уже хорошо знакомы, у нас было много общих друзей и пересечений на различных культурных мероприятиях. Случалось, мы даже вздымали бокалы на дружественных посиделках, но это не значит, что мы были, как говорится, на короткой ноге. Бахыт умел со всеми держать нужную дистанцию и всегда знал, где делу время, а потехе час…
А повод для интервью был такой. Журналу «Статус города», в котором я в то время работала, исполнялось десять лет. Круглая юбилейная дата. А в самом первом номере на обложке было размещено крупнейшее фото Бахытжана Аширбаева, естественно, с обширной статьей о нем. Вот мне и дали задание: пойди и спроси у героя нашего премьерного выпуска, что изменилось за десяток лет в его судьбе? Как жизнь, какие планы на будущее?
Бахыт моментально откликнулся. Пригласил в его мастерскую по улице Токаева, где он делил тогда рабочее пространство с другом Насыром Рустемовым, скульптором и живописцем. Встретили меня по-дружески приветливо, не так как, бывает, встречают незнакомую прессу — с эдакой настороженностью и ожиданием подвоха.
Да и само интервью не вполне отвечало общепринятым канонам: это был не вопрос-ответ, где иногда сам журналист пытается настолько умничать, что за ним и героя не видно… Это было не интервью, а беседа, впрочем, порой переходящая в монолог. Чувствовалось, что Бахытжану есть что рассказать, много чего наболело. Это был свободный поток мыслей о жизни и работе, о сбывшихся и несбывшихся мечтах. Я так и назвала этот опус «Мысли сквозь призму времени», фрагментами из которого и хочу поделиться с читателями РАБАТа.
Мысли о времени и о себе
«Недавно я почувствовал приближение старости. Сейчас поясню, что я имею в виду. Пришло понимание каких-то вещей, которые теперь кажутся бессмысленными и бесполезными. С одной стороны, это плохо. Но на смену беспокойству и метаниям, свойственным молодости, пришла душевная гармония, какое-то успокоение. И это хорошо.
Ведь раньше как было? Любыми средствами хотелось утвердить себя, доказать, что ты личность, самый удачливый и талантливый. Но, может, в этой борьбе с самим собой, в противостоянии с другими и родилось сегодняшнее чувство внутреннего равновесия?
Не избежал потерь — с уходом или отъездом друзей. Они были для меня как зеркала, которые не врут, честным твоим отражением в росте и падении, в оценке положительных и отрицательных явлений жизни. К счастью, географические потери сейчас можно восстановить через общение в интернете, а вот душевные потери оставляют на сердце незаживающие раны и рубцы…
Но, вообще-то, оглядываясь на прошлое, я отгоняю пессимистические мысли. Ведь после тотальной разрухи 90-х годов даже трудно было предположить, что Шымкент так кардинально преобразится. И в этом тоже есть частица моего труда. Взять хотя бы дендропарк, который в лихие времена буквально вычистили от деревьев редких, даже экзотических пород.
Как-то ко мне приехал друг из Алматы, крепкий архитектор, которого, казалось, уже ничем не удивишь. Посмотрел на наш дендропарк, а ему было с чем сравнить, и сказал: «Здесь я, ребята, просто преклоняю колени…» Или взять микрорайон «Нурсат». Помню, гуляли мы с сыном по этой земле. Я, как всегда, фотографирую, планирую будущую застройку этой территории по намеченной жилищной программе. Говорю сыну: «Здесь скоро будет город с большими красивыми домами…» А он мне- удивленно так: «Тут коровы пасутся, какой тебе город!» А сейчас здесь жилой массив более чем на 100 тысяч населения.
Еще была одна запущенная территория возле озера на Верхнем рынке. А сейчас там по аллее Шамши Калдаякова гуляют горожане, как будто так было всегда. И, конечно, меня радует благоустройство реки Кошкараты. Мы очистили в ее истоке все родники, освободили от бытового хлама «зону отчуждения» и «расковали» реку из удушающих пут бетона. Теперь мы с командой мечтаем сделать Кошкарату местом паломничества, зеленой душой города. Она ведь действительно самое значимое и святое место древнего Шымкента. Вокруг этой когда-то полноводной реки создавался и разрастался город.
Еще одна важная водная артерия — река Бадам, которая делит мегаполис пополам. Еще недавно 50 километров реки были буквально замусорены и загажены канализационными стоками Забадама, химическими отходами свинцового завода и масложиркомбината. Даже, казалось бы, цивилизованный химфармзавод имел трубу для сброса отходов в реку. Сейчас мы это прекратили. Работа эта хлопотная и неблагодарная, но, может, хоть потомки когда-то оценят?
Вообще мы разрабатываем программу «Все реки и каналы», которая предполагает очистку и разметку охранной зоны, освобождение берегов от стихийных частных застроек и дальнейшее благоустройство территории. Почему меня волнует эта тема? А потому что реки и каналы имеют важное для города ирригационное значение. Проще говоря, спасают его от потопления. Ведь перекрытые водные артерии — это как тромбы для больного сердца. А сейчас у нас город, можно сказать, пребывает в предынфарктном состоянии — тромб на тромбе. Причем созданы они искусственно равнодушными человеческими руками, и надо проводить целенаправленное радикальное вмешательство, вплоть до «шунтирования».
Кроме того, за прошедшее время было построено много спортивных объектов. Прекрасный плавательный бассейн по олимпийским стандартам, большая спортшкола, лукодром, которого никогда у нас не было. Отстроена, наконец, на Бадаме база для гребного спорта с гостиницей и тренажерным залом. А в перспективе думаем сделать гребной канал. Ну и, конечно, нельзя не вспомнить новое здание областного театра, что на площади Аль-Фараби. По архитектуре и дизайнерской красоте он стал истинным украшением Шымкента.
У читающей публики появилась новая библиотека «Отрар», у меломанов — новый концертный зал. А проспект Кунаева?! Даже приезжие отмечают, что эта магистраль приобрела почти столичный шик. Да и город в целом стал привлекательным для вложений иностранного капитала. Иначе у нас не появились бы филиалы мировых брендов, например, «Мегацентр», «Французский дом», и других.
Как-то мне пришлось участвовать в подготовке отчета о проделанной работе, который отправляли в Астану. Я подсчитал количество наиболее крупных и значимых объектов, построенных в области за последние годы. Получилось более 60. Это очень много! Кроме уже перечисленных сооружений, мы перестроили и благоустроили ипподром. Не забывали про районы области, про Туркестан с его мавзолеем Ходжи Ахмета Ясави и другими исламскими святынями.
В целом я доволен прошедшим десятилетием. Хотя в профессиональном плане не обошлось без компромиссов. Не все делал, что мог сделать, где-то поддался, что-то не отстоял, в чем-то пошел на поводу у нашей неровной экономики…
Но недовольство собой — это нормальное явление. Иначе не было бы стимула к самосовершенствованию, к работе над собой, стремления к покорению новых рубежей», — рассказал тогда Бахытжан Аширбаев.
Помнится, после той беседы меня переполняли примерно такие мысли: вот Бахыт начал разговор о старости, но, на мой взгляд, он явно погорячился. Какая там старость! У него по-прежнему горели глаза, особенно когда говорил о своем архитекторском поприще. Я не уловила никакого пессимизма и брюзжания, мол, мы были рысаками, были лучше и талантливее, чем нынешнее племя…
Совсем наоборот. С каким-то сожалением об упущенных возможностях, но с большой надеждой он говорил о новом поколении архитекторов, которые в своих планах и дерзаниях сейчас не видят перед собой ничего невозможного.
«Они сейчас замахиваются на то, — говорил Бахыт, — о чем я в свое время даже мечтать не смел. Они идут напропалую, не видят преград, не дрожат, не боятся окриков и бюрократических препон. За ними будущее».
Бахытжан Аширбаев заслуженно удостоен официального государственного признания. В декабре 2014 года ему и группе его коллег была присуждена Государственная премия Республики Казахстан за значимый вклад в градостроительство Шымкента, а именно: за переустройство площади Ордабасы в связке с парком Независимости.
Прошло пять лет со дня его смерти, такой для всех внезапной и непредвиденной. Но город помнит своего сына, так много сил отдавшего для создания его самобытного и неповторимого облика. За Шымкент у него всегда болела душа. И Шымкент его никогда не забудет.
Елена Летягина
