Каково это, нынешним детям и подросткам осознать, что их ровесники в годы Великой Отечественной войны работали почти наравне со взрослыми? В поле, у станка, в шахте или госпитале. Теперь, спустя 70 с лишним лет, те дети войны уже давно на заслуженном отдыхе. И многим из них по праву присвоен статус «труженик тыла».
Обходиться с лошадью Курганбай Рахимшиков, как и многие сайрамские мальчишки, научился рано. Поэтому уже в 8 лет босоногого пацана посадили на тощую колхозную лошаденку и велели обрабатывать колхозные поля, засеянные хлопчатником. Шел третий год войны. «К лошади впрягали культиватор, и я, погоняя ее, должен был вскапывать землю. При этом надо было следить, чтобы междурядья получались ровными, – рассказывает Курганбай-ага. – На обед мама мне давала тоненькую лепешку, я совал ее к себе за пазуху и до самого обеда просто наслаждался ее волшебным запахом…»
А лошадь была настолько худая, что вскоре мальчик, одетый в латаные-перелатаные обноски, натер свои ноги об ее выпирающие ребра. «Мучение было нестерпимое, нежную ребячью кожу так саднило, что местами она кровоточила. Я плакал, умоляя маму не отправлять меня больше в поле, – вспоминает далее ветеран. – Мама, конечно же, жалела меня. Она доставала у знакомых какую-то целебную мазь, смазывала мои раны. Но вскоре приходил колхозный бригадир и… ударами камчи (плетки) выгонял и меня, и защищавшую меня маму в поле. Я так мечтал поскорее вырасти и отколотить этого «палача», отомстить ему за жестокость. Но когда подрос, почти забыл об этом».
Рядом с полем, на котором работал Курганбай и его одноклассники, располагался сайрамский аэродром. По его словам, в годы войны они, дети, просто пугались рева взмывающих в небо самолетов – аж земля дрожала.
Отец Курганбая – Рахимшик – еще летом 41-го года попал на передовую. Полк был сформирован из новобранцев, призванных из Чимкента. В первом же бою полк понес сильнейшие потери. Выживших отправили сначала в госпиталь, а затем – на челябинский авиационный завод, где всю войну он проработал обрубщиком алюминия. Его отец был человеком недюжинной силы. Он, если не играючи, то запросто разбивал породу 25-килограммовой кувалдой. Был настоящим палуаном (богатырем). Только в мирное время эта удаль молодецкая развлекала односельчан, а в войну вон как пригодилась.
Отец – в армии, мама – в колхозе, и потому гардероб подрастающего пацана был соответствующим, одно слово – оборванец. Бабушка Курганбая, обращаясь к своему младшему сыну, который всеми правдами и неправдами отбился от призыва в армию, просила: «Пожалей своего племянника, он же почти голый ходит. Справь ему одежду нормальную и обувь!» На что тот отвечал: «Зачем мне ему помогать?! Он же дохлый, скоро помрет. Кто за него мне долг вернет?»
Рассказывая про эти годы лихолетья, Курганбай-ага часто смахивал слезы с глаз…
Когда созревал хлопчатник, на его сбор мобилизовывали всех жителей кишлака – от мала до велика. Площадь полей была столь большой, что собирали хлопок чуть ли не до Нового года, сбивая с коробочек снег. А обувь и одежда у детей была такой жалкой… Поэтому они часто простывали, болели. «Порой я даже не верю, что это было со мной. Как я выжил после этого?» – поражается сегодня ветеран.
И все же есть теплое воспоминание о тех годах – это нежность и забота мамы Чинибуви. Курганбай был старшим из детей, в войну их было всего трое, после родилось еще шестеро. Мама была такой находчивой и неутомимой хозяйкой, что даже в те действительно голодные годы она умудрялась готовить для семьи какие-то разные блюда. То кашу из тыквы сварит, то гороховую или чечевичную похлебку, то затируху какую-то приготовит из муки, лепешки с мятой или луком напечет.
Писем от отца не было: неграмотным он был. Сведения о войне узнавали из репродуктора, о самых важных событиях на фронте докладывало руководство колхоза, собирая людей на собрания.
Легче стало жить, когда закончилась война. В 1946 году вернулся отец.
Мальчишка оказался настолько прилежным и пытливым в учебе, что школу окончил с серебряной медалью. Гордый такими успехами сына, Рахимшик отправил Курганбая в Ташкент поступать в Среднеазиатский государственный университет имени В. Ленина на факультет геологии.
С этого периода рассказ Курганбая-ага становится богатым на восторженные эпитеты. «Как интересно было учиться! – рассказывает ветеран. – Тогда я русского языка почти не знал, словарный запас был минимальным. Но помогали жестикуляция, формулы, цифры, графики. Геология для меня была и остается песней! Я миграцию горных пород преподавателям руками показывал. А как нам преподавали! Ученые были еще из числа эвакуированных. Я на всю жизнь запомнил лекции профессора Михаила Крылова, кандидатов геолого-минералогических наук Ильи Лебедева и Ростислава Бородина. Представляете, это были живые авторы учебников!» В итоге Курганбай сдал госэкзамены и защитил дипломный проект на «отлично» по специальности «Гидрогеология и инженерная геология».
После университета, к слову, в год окончания которого он был переименован в ТашГУ, Курганбай Рахимшиков получил направление в Муюнкумскую гидрогеологическую партию, затем в Южно-Казахстанскую гидрогеологическую экспедицию. Объездил и исследовал с коллегами едва ли не весь южный регион Казахстана. Работа приносила не только колоссальное моральное удовлетворение, но и очень хороший заработок – полевые надбавки, выезды в экспедиции… Труд геологов, тем более гидрогеологов и нефтяников, хорошо оплачивался еще с советского времени. В свое время бригада Курганбая Рахимшикова принимала участие в разработке Кумкольского месторождения нефти и газа, подземных вод от Белых Вод до Самсоновки. Это месторождение обеспечивает питьевой водой Шымкент. А выходил он на пенсию из АО «Ленгерская нефтеразведочная экспедиция по испытанию нефтяных и газовых скважин».
О тех насыщенных событиями годах Курганбай Рахимшиков любит вспоминать в кругу своих друзей-ровесников. Жизнь течет, уже он старейшина в своей семье. На сегодняшний день его беспокоит и не устраивает одно обстоятельство – положение вдовца. Ветеран в поиске достойной спутницы жизни. А в том, что он ее найдет, можно не сомневаться, он же геолог, и не такое отыскивал…
Фарида ШАРАФУТДИНОВА
