30 лет назад, 15 октября 1985 года, на пленуме ЦК КПСС ее Генеральный секретарь Михаил Горбачев объявил «экономическую перестройку» Советского Союза. Впрочем, очень скоро выяснилось, что одной экономикой дело не ограничится. Вслед за «перестройкой» явилось «новое мышление», за ним – «гласность», затем «демократизация», а потом Союз и вовсе развалился.
НЕОБХОДИМОСТЬ ПЕРЕСТРОЙКИ
В 1973-74 годах «мировой социалистический блок» наконец-то одержал долгожданную экономическую победу над капитализмом. Очередной кризис оказался небывало тяжким, и капитализм лег брюхом вверх. Однако Советский Союз как-то растерялся от такой неожиданности и не стал добивать своего заклятого врага. В результате тот потихоньку оклемался и кое-как выздоровел, а через 10 лет начал даже активно наступать. И вовремя, потому что к тому времени в смертельную, как оказалось, болезнь впала «социалистическая система».
Почти все, кому СССР помогал десятилетиями, отвернулись от него. Индийский социализм стал государственным, но капитализмом; китайский коммунизм объявил о своем особом пути; «страны социалистической ориентации» типа Сирии, Ирака, Эфиопии, Сомали и так далее занялись сами собой; Албания и Северная Корея полностью ушли в себя; война в Афганистане становилась все более затяжной и непонятной. После бунта в конце 40-х Восточная Германия вытребовала себе право оставить кооперативы, после восстания в середине 50-х Венгрия ликвидировала колхозы, а в начале 80-х Польша совершенно явно взяла курс на полный отказ от социализма.
Клянясь Лениным, советские власти Ильича совершенно не понимали. Между тем Ленин – который, наверное, все-таки будет признан самым великим политиком прошлого века, – был деятелем крайне практичным и конкретным. Как только он понял, что «военного коммунизма» страна больше не вынесет, он стремительно ломанулся в «новую экономическую политику» – НЭП. Выломав руки своим недовольным соратникам, он заставил их признать, что существование частного магазинчика, частного заводика, частной фабричонки и рыночных цен Советской власти не угрожает, государству достаточно контролировать только крупную промышленность. Жаль, рано умер!.. После него соратники продолжили гнуть свое, в результате даже сапожники числились работниками какой-то госконторы и получали зарплату. В конце 80-х автор этих строк две недели посидел над сводками статистов и выяснил, что начиная с 1969 г. все сельскохозяйственные показатели Южного Казахстана – урожаи, надои, привесы, приплоды и так далее, то есть абсолютно все – только снижались и ухудшались. И так было в сельском хозяйстве любой области СССР. И в промышленности тоже. И практически в любой другой отрасли экономики. За исключением только «военки», которая делала очень приличное оружие. Правда, страна тратила на это до половины своего бюджета, потому что «купилась» на дешевую американскую байку о «звездных войнах», что вот, мол, сбивать межконтинентальные ракеты будут спутники из космоса (чего до сих пор нет). Кроме того, американцы удачно договорились с Саудовской Аравией и обрушили цены на нефть, лишив СССР валюты.
И уж совсем плохо было с тем, на чем держится любое общество, – с идеологией. В построение коммунизма верили класса до четвертого, к выпускному все над этим только посмеивались. Даже те, кто шел работать в комсомол. Всеобщее лицемерие лозунгов, плакатов, газет, телевидения, собраний озлобило народ до предела. Жили как получалось, но говорить надо было «как положено». «Доктор, мне очень плохо: я вижу одно, а слышу другое! – Успокойтесь, голубчик, вы совершенно здоровы!»
К 1985-му сложилось стопроцентное убеждение, что на Западе жизнь лучше. Там – сколько хочешь вкусной еды, там – хорошие автомобили, там – классные шмотки и все-все-все. И там – Свобода. То есть читай что хочешь, говори что хочешь, живи как хочешь, делай что хочешь, езжай куда хочешь, и никакой райком тебе не указ! Почти никто, правда, ни на каком Западе не был и не знал точно, как там все устроено, но уж очень хотелось в это поверить.
В общем, тогдашней власти, если она хотела уцелеть, срочно надо было что-то делать.
ТЕОРИЯ ПЕРЕСТРОЙКИ
Через два года после смерти одного вождя умер другой, еще через год – третий. Когда Генеральным секретарем стал М. Горбачев, все облегченно вздохнули: слава богу, не старик и вроде здоровый. Особенно здоров был новый руководитель страны говорить всякие новые, неслыханные до того слова. Так появилось и понятие «перестройка». Смысл его заключался в том, чтобы как бы оставить социализм – и в то же время сделать его «с человеческим лицом», как бы немножко и капитализмом. То есть взять все хорошее, что есть у социализма, и добавить к нему то, что есть хорошего у капитализма.
На словах звучало хорошо, но как именно это сделать, не знал ни один человек в стране, включая умнейших профессоров и членов ЦК КПСС. Сам Михаил Сергеич был из породы «комсомольских вожаков», то есть людей, которые бросают звонкий лозунг, придумывают какой-нибудь «почин», замечаются начальством и повышаются по карьерной лестнице, совершенно не заботясь, что там с их «почином» стало. То есть он сказал «перестройка», но как ее делать, тоже не знал, хотя народу сама эта идея понравилась. Что-то такое о «конвергенции» (сближении, срастании) социализма и капитализма говорил академик А. Сахаров, но тоже толком не объяснял, как именно. По молодости, когда этот трижды Герой Соцтруда (за создание ядерного оружия) настаивал, чтобы тайком заложить в Атлантике водородную бомбу с радиовзрывателем, чтобы в случае чего 2-километровая волна смыла начисто все восточные Штаты Америки, он знал, о чем говорил, а вот «конвергеееенция»… То есть перестройку объявили, но даже намека хоть на какую-нибудь научную теорию перестройки не было.
Практически примерно эту идею осуществили только в двух-трех скандинавских странах (когда 50 лет медленно, по капельке разбавляли капитализм социализмом) и в Китае (так же медленно, последние 35 лет, потихоньку разбавляя коммунизм капитализмом). В обоих случаях это было исключительно «сверху», то есть силами правящего класса, очень постепенно и при полном сохранении порядка. Когда в какой-нибудь Дании бастовавшие рабочие перегибали палку и начинали буйствовать, в них не стеснялись стрелять, а в Китае взбунтовавшихся студентов, вышедших на площадной «майдан», не моргнув глазом, раздавили танками.
Тогдашняя «правящая элита» Советского Союза (особенно среднего и низкого уровня) поначалу была противником перестройки, но вовремя сообразила, как эту штуку использовать в своих интересах. Главных интересов было три. Во-первых, директор завода хотел бы передать этот завод по наследству своему сыну, что при социализме было невозможно. Во-вторых, он очень хотел бы освободиться от ответственности перед народом, ведь кроме производства и продажи продукции приходилось заботиться о детских садах, пионерских лагерях и так далее, что сильно снижало доходы предприятия. Нельзя было даже отвесить оплеуху плохой уборщице, потому что она могла нажаловаться в райком. И директора завода, уважаемого человека, вызывали в райком, и какой-то инструктор нещадно ругал его и угрожал отнять партбилет, и директор потел и обещал прилюдно извиниться перед уборщицей. В-третьих, очень заманчиво было зарабатывать здесь, а жить – там, на Западе, в уютном домике, куда можно перевезти всю семью и отдать детей учиться в европейские университеты, и вообще как-то встроиться в Запад и стать частью мировой элиты. Кроме того, элита союзных республик хотела еще освободиться от Москвы и жить сама по себе.
ХОД ПЕРЕСТРОЙКИ
Первым делом ударили, конечно, по идеологии. Изо всех сил убеждали народ, что последние 70 лет его жизни прожиты напрасно и были черными-пречерными. Забывали, правда, сказать, что самые быстрые в истории человечества темпы развития экономики (много выше, чем даже в Китае 10 лет назад), зарегистрированные в «Книге рекордов Гиннесса», – это советская экономика 30-х годов. Забывали как-то даже про Гагарина. Зато красочно описывали, как злодей Сталин ел по утрам младенцев и лично расстрелял полтора миллиарда репрессированных. В политике за шесть лет удалось самое главное: очернить, расшатать и вынуть из режима главный стержень, на котором он держался, – Коммунистическую партию. После чего в 1991 г. и сама власть рухнула, и государство рассыпалось. (Именно этого смогли избежать китайцы: имеешь право быть частным миллиардером, но партию ты все равно будешь слушаться!) Каждый район мог запретить вывоз любого товара, принять любой местный закон, а то и попробовать провозгласить полный суверенитет вплоть до отделения. Бардак начался еще тот…
Вспомнив ленинский НЭП, разрешили кооперативы. Но цены при этом оставили государственные. В результате продукция, произведенная на госпредприятиях, уходила в «кооперативные магазины», ставшие совершенно легальными спекулянтами. Зарабатывали на этом директора, самим же предприятиям стало не хватать денег и сырья. Магазинные полки стремительно пустели, впервые после войны появились карточки и талоны.
Не бывает капитализма без организованной преступности! И вот даже при кривом-косом перестроечном полукапитализме оргпреступность таки удалось наладить, использовав для этого дурнейшую «антиалкогольную кампанию». Чтобы купить бутылку водки, людей заставляли часами томиться в очередях, сотнями тысяч гектаров вырубали виноградники. И сразу же выросли солидные подпольные «цеховики», и не было таксиста, у которого не было бы припрятано в машине десяток бутылок. И проституция появилась, и героиновая наркомания – ну все как у «приличных людей»!
Внешняя политика перестроечного Советского Союза отличалась редкой по степени самоунижения сдачей всех своих позиций. Сразу же сдали Польшу и Венгрию. Западные немцы предложили 10-летний переходный период для Восточной Германии – сдали ее сразу, в порядке безоговорочной капитуляции и вывезли стоявшие там войска жить в палатках в чистом зимнем русском поле. Добровольно сократили численность ядерных боеголовок и отказались от мощнейших, каких ни у кого тогда не было, ракет средней дальности. Залезли в многомиллиардные долги перед Западом, причем львиная доля этих денег ни в какой экономике не появлялась, а тихо исчезала неизвестно где.
УРОКИ ПЕРЕСТРОЙКИ
Не в теории, а на самой что ни есть практике было доказано, что социализм советского типа реформировать нельзя. Он или есть, или его нет. Нельзя «конвергировать» этот социализм с капитализмом, как нельзя скрестить мальчика с девочкой, чтобы появилось что-то среднее: как ни старайся, а выйдет или мальчик, или девочка. Хотя многие до сих пор вздыхают о том, что не пошли по китайскому пути…
Советская перестройка – то же самое, что революция 1917 года или события 1991 года, или «майданная революция» в Киеве, или «арабская весна», да, похоже, что и любая революция: хотели как лучше, а получилось как всегда. Народ устал от одних порядков и от одной власти, но оказалось, что другой порядок при других властях не сильно лучше прежних. Вместо одних проблем немедленно приходят другие. Что лучше: когда есть деньги, но нет товаров, или когда есть товары, но нет денег? Когда не можешь поехать за границу – потому что не пускают или потому что не на что? Что слаще – хрен или редька?
Если и можно извлечь из нашей «перестройки» какие-то уроки, то примерно такие:
1) Хочешь изменить свою страну – сначала подумай, как это сделать. Не знаешь как – вообще не делай.
2) Делай это не спеша. Не торопись!
3) Не упускай вожжи из рук, не допускай беспорядка. Сначала стабильность – потом реформы, но никак не наоборот.
4) Нет ни черного социализма, ни белого пушистого капитализма – ни белого социализма, ни черного капитализма. Нет ни белого Запада, ни черного Востока – ни черного Запада, ни белого Востока. Вообще нет ничего черного и ничего белого, все разно-серое, неоднозначное, сложное, все «с одной стороны – с другой стороны», у каждого явления – свои проблемы. Живи своим умом!
В этом отношении казахстанские реформы точно никакая не «перестройка». Они идут по планам, и уже больше 20 лет. Казахстан не будет ни Западом, ни Востоком, он останется Казахстаном. В нем не было классического советского социализма и не будет классического американского капитализма, а будет что-то свое. Ну и хорошо.
Михаил КУПЕРИН
