МЕСТО ССЫЛКИ И МЕСТО ВСТРЕЧИ – БЕРЕЗОВО
Сын репрессированного и дочь раскулаченного. Такой союз по определению был обречен на крепость уз – совместно пережитое горе скрепляет покрепче цемента. Они и живут вместе уже 65 лет.
РОДОМ ИЗ ХАРБИНА
В доме по улице Иляева живет пенсионер, в прошлом – педагог шымкентского политехникума – Михаил Николаевич Глыбовский. Он родился в 1916 году в Харбине. Сам он произносит название этого города с характерным ударением на последний слог. К моменту его рождения город уже 10 лет как считался столицей Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), построенной Россией на территории Маньчжурии. Михаил Николаевич рассказал о том, что в этом «государстве в государстве» были свои управляющий, полиция, суд, системы образования и здравоохранения. Его отец работал железнодорожником на КВЖД, получал зарплату в пределах 1000-1100 рублей. Для сравнения: хлеб там стоил 4-5 копеек за фунт (фунт – примерно 450 граммов), мясо – 10-15 копеек за фунт, драповое пальто – 25 рублей. О достатке семьи простого железнодорожника можно судить по снимку семьи Глыбовских, датированному 1924 годом. Качество фотографической карточки до сих пор отменное – сделана в Харбине.
Михаил успел закончить там же, в Харбине, железнодорожный техникум, потому что был уверен, что уж эта специальность будет здесь востребована наверняка. Было известно, что по договору с китайским правительством КВЖД вместе с тридцатикилометровой зоной отчуждения передавалась на 80 лет в собственность России, а затем СССР. В действительности же произошло следующее: в 1927 году в Китае к власти пришел Чан Кай-ши, затем последовал советско-китайский конфликт, а в 1932 году Маньчжурию и Харбин захватили японцы. В 1935 году советское правительство вынуждено было продать японцам КВЖД. В этом же году семья Глыбовских вернулась в Россию, уже советскую. Обосновались в Воронеже, где всех их стали называть «харбинцами». Нетрудно догадаться, что такие семьи жили «под колпаком» органов НКВД, считавших их потенциальными врагами. В 1937 году отца арестовали по 58-й статье, предъявив ему обвинение, стандартное для всех харбинцев: «Находясь на КВЖД, имел связь с агентом японской разведки и проводил враждебную для СССР деятельность».
Что дальше? «Сегодня арестовали, завтра – суд, послезавтра – расстрел», – сказал Михаил Николаевич. Чудом спаслась оставшаяся семья Глыбовских – мать, сестра Вера и сам Михаил. Их выслали в городок Березово Тюменской области – традиционное место ссылки во все времена и при всех правителях. Помните картину Сурикова «Меньшиков в Березове»? Это как раз то самое место ссылки. Там Михаил работал сначала связистом, затем преподавал в тобольском техникуме.
УЖ БОЛЬНО ДОМ БЫЛ ХОРОШ…
Супруга Михаила Николаевича Глыбовского – Любовь Михайловна – коренная сибирячка, родилась в селе Сазоновка Омской губернии. И фамилия ее девичья была тоже Сазонова. В 1929 году в стране началась коллективизация, параллельно – раскулачивание. Сталин объявил о переходе от «ограничения эксплуататорских тенденций кулаков» к «полной ликвидации кулачества как класса». Семью Сазоновых, согласно директиве, классифицировали как кулаков третьей категории и определили как «в принципе лояльные к режиму». Они должны были быть выселены с прежних мест обитания и устроены на жительство «вне зон коллективных хозяйств, на худородных землях, требующих возделывания». Семья Сазоновых держала скот, птицу, обрабатывала огород, жила в крепком деревянном доме, который, видимо, и приглянулся кому-то из властей.
Семью – на выселение в соседний район, а дом «раскатали», то есть разобрали по бревнышку. В другом, более видном месте из этих бревен собрали здание сельсовета. Но оно по неясной причине в ту же ночь сгорело до тла. «Хорошо нас к тому времени уже вывезли, а то бы на нас свалили этот пожар», – делится воспоминаниями Любовь Михайловна. На новом месте выяснилось, что их семьи нет в списках – версия о том, что кому-то просто приглянулся дом, получила косвенное подтверждение. Тогда, как пишут в архивах, «у многих семей конфисковывали все, включая маленькие подушечки, которые подкладывают под головы детей, горячую кашу в котелке, вплоть до икон, которые они, предварительно разбив, выбрасывали». Выживать было трудно, но сибирякам негоже унывать: как работали в огороде, так и продолжали это делать. До начала Великой Отечественной войны семья Сазоновых поредела основательно: в 1933 году умер отец Любы – Михаил, надорвался на работе, из 10 детей в живых остались пятеро. Мать нанялась батрачкой, затем прислугой сначала в Устрему, потом в Тобольск. Деньги и продукты в деревню к детям отправляла с оказией. Так и выжили. Правда, учиться Любе больше не пришлось, для нее счастьем было, что десятилетку успела до войны закончить.
«МЫ – СОВЕТСКИЕ…»
В 1948 году ссыльные Михаил и Любовь встретились в Березове, поженились. В 1949 году родился единственный сын Коленька. Ко времени, когда ему надо было пойти в 1-й класс, Глыбовские перебрались в Чимкент, первое время жили в бараке на улице Володарского. Жизнь налаживалась. К своему харбинскому образованию он добавил учебу в Московском институте связи. Михаил Николаевич преподавал в техникуме «Теоретические основы электротехники». Его очень любили ученики. На пенсию он вышел в 60 лет. Сын Николай, закончив МАИ, работал завкафедрой «Информационные технологии испытаний и управления» в филиале МАИ «Восход» в городе Байконуре. Четыре года назад его не стало. Старики остались одни, есть внучка Катя, которая живет в Москве. Связь держат с родными по линии Любови Михайловны, оставшимися в Сибири.
Удивительно, но эта семья не держит никаких обид на прежнюю советскую власть, лишивших их отцов, нормальной жизни. «Мы – советские, – словно оправдывается Любовь Михайловна. – Жизнь была трудная, но такой она была у всего поколения».
Фарида Шарафутдинова, фото Тимура Джумабекова
