Мемориал Касирет

Каково это в 8 лет остаться без отца, лишиться подруг и после много лет нести на себе бремя дочери врага народа. Или как это – отправиться вслед за мужем, обвиненном по чужому навету, в лагеря и провести там, вдали от детей, долгих 11 лет…

Мы записали настоящие, живые истории от тех, кто сам пострадал от действий жестокой машины террора.

Сын бедняка, преданно служивший делу

Светлана Борисовна Тыныбаева – кандидат филологических наук, внучка видного государственного и общественного деятеля Казахстана и Средней Азии Султанбека Ходжанова.

Светлана Борисовна Тыныбаева

Для справки: Султанбек Ходжанов родился в 1894 году в семье кочевника-скотовода, в ауле Аксюмбе Южного Казахстана, окончил в Туркестане русско-туземную школу, а затем трехклассное городское училище. С 1913 по 1917 год обучался в Туркестанской учительской семинарии.

Султанбек Ходжанов

«Султанбек Ходжанов был человеком, который очень много сделал для просвещения. Более того, именно он в свое время содействовал тому, что нам вернули наше историческое название – казах, — вспоминает его внучка

— После одного из выступлений Ходжанова на IX Всероссийском съезде Советов (1921 г.) Ленин во время перерыва поговорил с ним и назвал его «горячим киргизом» и спросил – и что, все вы, киргизы с такой горячей кровью? На что дед ответил – их много в степи. А после он неоднократно выступал и говорил, что народ, проживающий на территории нынешнего Казахстана, вовсе не киргизы, а казахи. Когда шло образование советских республик, он был одним из тех. Кто выступал за сохранение территорий Казахстана, чтобы их не передали Узбекистану или России. А когда пошла речь о таджикской республике, то было высказано предложение – зачем, мол, им своя республика – можно их объединить с узбеками. Но мой дед тогда убедил, что этого делать нельзя».

Султанбек Ходжанов

Султанбек Ходжанов всегда выступал за просвещение коренного населения Туркестана, открытие школ, институтов для обучения и подготовки учителей из представителей местных национальностей.

«Он работал и в Москве, и в Ташкенте. Был редактором журнала «Ак жол». Как раз в это время Алаш Орда ослабла и можно сказать, что он поднял их знамя. Мама вспоминала, что, когда они жили в Ташкенте, к ним приезжали Т. Рыскулов, С. Асфандияров, Н. Торекулов, Т. Жургенов, С. Сейфуллин и другие замечательные люди. Он очень ценил настоящую поэзию, сам писал стихи, критические статьи. И поэтому, зная, какие трудности испытывает Магжан Жумабаев, помог ему с жильем, вдохновил на работу по подготовке к печати сборника стихов, сам написал предисловие. Поддержал он и Ахмета Байтурсынова, широко отметив его пятидесятилетие. Был отпразднован также полувековой юбилей Абубакира Диваева. Но в 37-м году его объявили врагом народа. А через два месяца забрали бабушку.

Моя мама, дочь Султанбека Зеби Ходжанова, говорила, что день, когда арестовали ее отца, забыть не может: «Утром я собиралась в школу. Вдруг кто-то постучал в дверь. Стоило маме открыть ее, как в дом ворвались человека четыре в форме работников НКВД и заявили отцу: «Вы арестованы!» Мы так и застыли от неожиданности. А отец вскочил с места и сказал: «Как арестован?! Почему, за что?» Работники НКВД предъявили какую-то бумагу. «В таком случае я сам поговорю с руководителем НКВД республики», — решил отец. Но разговор по телефону еще больше расстроил его. «Сын бедняка преданно служил и служит делу революции и вдруг оказался врагом народа. Что за абсурд?!» — произнося это, он бессильно опустился на стул. Тот человек, с которым папа говорил по телефону, раньше бывал у нас. Мне казалось, что у отца с ним самые дружеские отношения. А теперь он прислал своих людей арестовать папу. Нам сделалось страшно. Мама вывела меня во двор и сказала: «Беги к Акмалю Икрамову! Скорее, ты должна успеть! Расскажи ему, что произошло!» До сих пор стоит перед глазами, как отца сажали в «черный воронок». Я тут же, забыв даже обуться, помчалась к Икрамову домой. Передала ему все как есть. «Не может быть, чтобы задержали Султанбека! — произнес он задумчиво. — Я разберусь во всем и сообщу вам. Иди домой». Назавтра стало известно, что первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана Акмаль Икрамов и председатель Президиума Верховного Совета Узбекской ССР Файзулла Ходжаев также арестованы как «враги народа».
После того, как бабушку арестовали, троих детей – мою маму и двух ее братьев отправили в детский дом. Позже оттуда их выкрали родственники отца. Когда они приехали в дом своего деда, узнали, что и его арестовали, как врага народа. Мама рассказывала, что во время одной из линеек с нее сняли галстук, потому что дочь врага народа не имела права быть пионеркой. Их заставляли отречься от родителей, но они не отказались, более того, мама фамилию отца пронесла через всю жизнь.

Бабушка провела 11 лет в Карлаге. Вспоминала, что ехали они туда очень долго. Женщины плакали, но была среди них одна узбечка, которая рыдала всю дорогу, не утихая. Тогда бабушка из маленького кусочка хлебного мякиша скатала шарик «кумалак» и сказал, что умеет гадать. «Я вот сейчас погадаю на тебя. Ну вот, у тебя все хорошо – дети с твоими родителями. Да и ты скоро к ним вернешься. Женщина успокоилась и только спросила – а с коровой что?»

Представьте, какое было состояние женщин, ехавших в том вагоне, если просто слова успокоили. А ведь бабушка сама ехала и сердце ее разрывалось – она не знала, что с ее двумя детьми… Но если бы не эта поддержка, они бы просто не выдержали. Точно также они поддерживали друг друга и в лагере. Они спали на таких небольших половичках. И уходя на работу, оставляли кусочки хлеба для тех, кто должен был вернуться со смены. Думали друг о друге, а ведь находились просто в нечеловеческих условиях.

В 38-м году деда расстреляли. Бабушка вернулась спустя 11 лет, проведенных в лагерях. Бабушка меня нянчила. А когда она вернулась, я еще долго не узнавала ее и все время подходила к чужой женщине, думая, что она и есть моя бабушка…
Бабушка моя дни и ночи шила телогрейки. Это и был наш заработок. А маму она отправила учиться. Мама стала врачом. Ее братишка Арыстан – кандидатом физико-математических наук. Средний брат умер».

Султанбека Ходжанова реабилитировали посмертно, в 1056 году. Но до самого 80 года о нем не говорили вслух, его фотографий невозможно было найти.
«И только в 1994 году отметили его столетие. О нем стали много писать, сняли фильм. Глава государства тогда отметил: «Султанбек Ходжанов был высокообразованным человеком своего времени, сделавшим много для самосознания народа, был опорой и защитой для людей науки и искусства».

«Просто об этом не знает Сталин…»

Раиса Оразалыевна Джандосова – дочь Оразалы Джандосова и племянница Ораза Джандосова – еще одних невинных жертв сталинских репрессий.

Раиса Оразалыевна Джандосова«Отец был директором Теккерийского рудоуправления. По поручению партии он снабжал свинцом Чимкентский свинцовый завод, участвовал в разработке новых месторождений. Честно работал. Поэтому известие, что он враг народа, стало неожиданностью для многих, кто его знал. За ним пришли в 37-м. Спустя два месяца маме позволили с ним встретиться. Она вспоминала, что когда его, не старого еще человека, вывели, он был весь седой. А ведь ему было всего 33 года. Он, конечно, не мог много рассказать, но постарался знаками дать понять, что его там пытали. А когда свидание было окончено, он на прощание сказал: «Ты не плачь, верь, что я вернусь. Просто Сталин не знает об этом, как только узнает, я вернусь». Но не вернулся. Маме дали справку, что он умер от порока сердца, но она не верила, пробовала добиться правды. Но безрезультатно… И только спустя много лет, мы совершенно случайно узнали, что он похоронен в поселке Жаналык под Алма-атой. Там были захоронены более трёх тысяч казахстанцев, расстрелянных в подвалах алма-атинского НКВД.

Когда отца забрали, я училась в первом классе. Мало что понимала, но в школе заметила, что со мною перестали дружить одноклассницы. Как они потом объяснили – родители запретили им со мной водиться, потому что я дочь врага народа. Меня не приняли в комсомол, да и в партию тоже. Когда я блестяще сдала вступительные экзамены в ЖенПИ, была уверена, что поступила, но когда пришла на комиссию, выяснилось, что меня в списке поступивших нет. А директор института мне прямо в лицо бросила: «Этот институт открывал сам Шаяхметов, и я не имею права принимать в него детей врагов народа!»

Но в комиссии народного образования меня выслушали и сказали: «Не плачь, ты будешь учиться!»

Как выяснилось, клеймо дочери врага народа оказалось настолько сильным, что я, окончив институт, была лишена возможности трудоустроиться.

«У меня была подруга. Она мне и сказала сходить в железнодорожную школу, там очень принципиальный директор, он собирает только сильные кадры. И не смотрит он на то, кем являются родственники его учителей.

Он меня принял на работу. А когда в 57-м году отца реабилитировали, я оказалась такой востребованной и даже незаменимой…»

Сегодня потомки репрессированных говорят, что память о том времени не должна быть предана забвению. Потому что такие жестокие страницы истории — уроки жизни.

Саида Турсуметова