Поселок Долинка расположился в сорока пяти километрах от Караганды. Ничем не примечательные аккуратные усадьбы, правда, иногда вдоль центральной дороги мелькают странные дома с колоннами, неожиданно «окунающие» в кадры советских фильмов годов этак пятидесятых. У каждого жителя Долинки своя страшная история. Почти в каждой семье есть повод ненавидеть друг друга. Но ненависти нет. Правда, есть в Долинке места, куда жители поселка стараются не ходить… Приехать в Караганду и не отдать Долинке часть своей души невозможно.
… Величественное здание с колоннами, увенчанное пятиконечной звездой, – яркий пример советского неоклассицизма, сегодня стоит на окраине поселка. У здания фонтан, он работает и сейчас – веселые струйки поливают площадку вокруг. Кажется, что вот-вот картинка старого фильма оживет, во дворе здания зазвенит детский смех, а между деревьями небольшого сквера появятся парочки красивых людей: смущенных парней, сжимающих в руках картузы, с краснеющими девушками в летящих платьях и белых носочках.
Но ничего подобного не произойдет. И никогда не происходило. В далеком тридцать первом году с этого здания началось строительство зловещего государства смерти. Фундамент залили 19 декабря. Первый этап заключенных в лютый мороз «вгрызался» в промерзшую землю, и уже к весне тридцать второго появилось белоснежное здание.
Вокруг здания гнетущая тишина. Внутри – биение сердца. Вернее, тридцати тысяч сердец заключенных одного из самых страшных лагерей прошлого столетия – карагандинского. А здание – управление КАРЛАГа – самой страшной тюрьмы ГУЛАГа. Из этого здания управляли территорией, равной по площади Франции. Тысячи километров, обнесенные колючей проволокой. Огромные мотки «колючки», вросшие в землю, и сейчас встречаются в Карагандинской области. На них не зарятся даже сборщики черного металла. Обходят стороной.
Обычно музеи не оставляют таких потрясений. Посмотрел – и забыл. В Долинке – другое. Кованые двери камер в цокольном этаже здания открываются, только если прикладываешь силу, по сантиметру обнажая метровые стены камер, карцеров и тайных кабинетов. Эти двери отделяют тебя не просто от экспонатов. За ними – музей смерти. Перед тобой ад, безмолвный, пропитанный кровью и болью.
Приговор? Нет, человеческий фактор. Один из начальников КАРЛАГа, даже не читая личных дел, ставил свою подпись на титульном листе. И цифры: 10, 20, 25. На столько лет он решал обречь на мучения незнакомого ему этапированного. И этот человек мог в ту минуту стоять в небольшом карцере ожидания, прямо за дверью его кабинета. А когда совсем не хотелось работать, на обложке появлялись карандашный росчерк и буква «Р» – расстрел.
Когда началась реставрация здания, в одном из подвалов рабочие обнаружили присыпанный мусором узкий колодец. Ровно в человеческий рост. Зиндан, или дивизионная яма, как указано в документах. Для особых. Для тех, кто уже никогда не выходил из подвалов лагерного управления.
В полумраке не всегда понимаешь, кто перед тобой – живой человек или восковая музейная фигура. Этот ученый в лаборатории очень похож на биолога Чижевского, того самого, что изобрел одноименную лампу. Он сделал ее здесь, в КАРЛАГе.
СПРАВКА
В 1931 году в казахстанской степи был организован совхоз «Гигант» площадью 17 тысяч гектаров. Под этим названием появилось учреждение, которое с 1931 по 1959 годы навсегда исковеркало судьбы 6 миллионов политзаключенных, интернированных и военнопленных. Имя этого кровавого чудовища – КАРЛАГ НКВД.
Вторая камера, третья, десятая… Невозможно привыкнуть. Шаг внутрь – и ты вздрагиваешь всем телом. Хочется плакать? Нет. Хочется выть от давящей на тебя безысходности и ужаса. Вглядываешься в лица восковых фигур-заключенных и точно осознаешь: их живые прототипы были такими же – с «умершими» глазами и душами. В камерах три-четыре фигуры. На самом деле было около ста в каждой. Жили, ожидая своей участи, стоя.
Но они жили. Несмотря на то, что были похоронены заживо. Был клуб имени Кирова. Были балет и спектакли. Были концерты, правда, заключенным запрещалось аплодировать. Песня – и тишина. Были художники. Картины – почти иконы. И библиотека разрешенных книг. Многие заключенные не читали, но было положено брать две книги в месяц. Издавали свою газету «Путевка», писали про достижения в науке, сельском хозяйстве, животноводстве. Именно здесь, в КАРЛАГе, вырастили пшеницу, которая до сих пор дает самый высокий урожай, капусту с громким названием «Красавица» – по сей день не нашлось селекционера, который бы вывел лучший сорт.
В лагерном лазарете светло и чисто. На одной из кроватей женщина. Здесь сходили с ума зэчки, рожавшие мертвых детей. Умалишенные теряли имя и получали номерок. Их отправляли в лагерное отделение «Макатай». А мертворожденных младенцев складывали в бочки, и как только они заполнялись, закапывали неподалеку, в нескольких километрах от управления. Выжившие младенцы переезжали в свой маленький лагерь – детгородок. Малыши отбывали наказание так же, как и родители, – им назначался срок, который они сидели от звонка до звонка. Потом – в лучшем случае детский дом, но большиство все же осталось в Долинке – на Мамочкином кладбище.
Здесь оглушительно тихо. И очень страшно. Хотя Мамочкино кладбище сегодня – скорее символ истребления людей, место, где остались внешние признаки могил. Низкий заборчик – только видимость, само кладбище простирается на сотни метров дальше. Маленькие безымянные кресты почернели, сломались, погнулись. Табличек с именами и датами единицы. Одна из них сообщает: Люба Буштинская, 16 марта 1949 года – 8 февраля 1950 года. Система КАРЛАГа не жаловала детей. На Мамочкином кладбище нет дорожек. Все в пушистом ковыле. Говорят, если сорвать охапку, то ковыль тут же «разламывается», превращаясь в безобразный колючий «веник», как сломанные детские судьбы. Сколько детей лежит в земле Мамочкиного кладбища – неизвестно. Большинство архивов КАРЛАГа до сих пор засекречено.
А жители Долинки в большинстве своем дети и внуки заключенных и конвоиров. Вместе живут те, кто стоял по разные стороны заборов из колючей проволоки. В каждой семье история, в которую трудно поверить. В одной из квартир бывшего офицерского дома живет крепкая, хоть и в годах женщина. Родилась здесь, в лагере. Ее мать не дожила до освобождения, но за пять лет срока успела родить троих детей одному из офицеров хозяйственного отдела. Под страхом расстрела он выносил своих новорожденных детей из родильного отделения лазарета. А его мать, специально приехавшая из далекого российского городка, тайком в погребе выхаживала малышей и переправляла родне… Говорят, что эта заключенная попала в отряд, который охраняли подразделения, сформированные из уголовников. Они добивали политических.
По приблизительным данным, через карагандинское отделение ГУЛАГа СССР прошло более шести миллионов заключенных. Миллионы здесь и остались. Их могил нет на карте лагеря. По Долинке ходишь осторожно, что-то внутри заставляет легко наступать на землю. А в голове все время странные слова: «Сними обувь свою, ибо земля эта свята…»
В систему КАРЛАГа входило множество лагерей и зон особого назначения (особлагов). Самые крупные из них СПАССЛАГ (военнопленные), АЛЖИР (Акмолинский лагерь жен изменников Родины), СТЕПЛАГ (украинцы, прибалты, власовцы). Центром ада стала Долинка.
27 июля 1959 Карагандинский исправительно-трудовой лагерь был закрыт.
Елена БОЯРШИНОВА
