Страшные тайны Лисьей балки

С обретением независимости Казахстана была начата кропотливая работа по реабилитации жертв политических репрессий, доброе имя вновь обрели тысячи казахстанцев.

24 ноября 2020 года с целью завершения реабилитации жертв политических репрессий была создана Государственная комиссия. Перед ней стоит большая задача по восстановлению исторической справедливости в отношении всех безвинно пострадавших казахстанцев. Это не только обязанность государства, но и моральный долг общества».

Владимир Головин, ветеран органов КГБ-КНБ РК, полковник в отставке

Музей жертв политических репрессий
Как-то я с товарищем, руководителем службы авиационной безопасности АО «Авиакомпания SCAT», почетным сотрудником службы авиационной безопасности Комитета гражданской авиации Министерства индустрии и инфраструктурного развития РК Владимиром Николаевичем Головиным, посетил Шымкентский городской музей жертв политических репрессий по улице К. Рыскулбекова. К слову, он был открыт 2 ноября 2001 года и стал первым подобного рода музеем в СНГ.

В музее мы ознакомились с экспонатами, рассказывающими об истории казахского народа начала ХХ века. Мы были поражены тем, как политические репрессии 1937-1938-х годов отразились на судьбах представителей разных национальностей. Экспозиции музея насыщены документами, фотографиями из архивных дел репрессированных, установлены памятные плиты с выгравированными именами погибших.

Для граждан музей – это своеобразная нить между поколениями. Информация, которая скрывалась многие годы, стала доступна и открыта.

Мы не только познакомились с документальными материалами, но и побеседовали с заместителем директора Шымкентского городского музея жертв политических репрессий Гульмирой Серикбаевой.

Гульмира Серикбаева, заместитель директора Шымкентского городского музея жертв политических репрессий

Гульмира Алдонгаровна рассказала, что в 1937-1938 годах на территории Южного Казахстана «тройками» НКВД, особым совещанием по статье 58 («Контрреволюционные преступления») к различным срокам отбывания наказания были приговорены 4 696 человек, к 2050 гражданам применена высшая мера – расстрел.

Музей регулярно посещают жители Шымкента и Туркестанской области. Среди посетителей бывают и иностранные граждане.

14 апреля 1993 года после подписания Первым Президентом Республики Казахстан Нурсултаном Назарбаевым Закона РК «О реабилитации жертв массовых политических репрессий» начался новый этап процесса реабилитации безвинно осужденных.

Лисья балка
В ходе ознакомления с выставленными материалами мы не нашли документов об истории создания мемориального комплекса жертв политических репрессий в Лисьей балке, которую в 30-е годы местное население называло Албасты сай (овраг, где водится нечисть).

Сегодня этот комплекс знаком шымкентцам как мемориал «Қасірет» («Скорбь»). Лисья балка свое название получила не просто так. Еще в конце ХIХ века в овраге неподалеку от Шымкента (тогда Чимкент) охотиться было несложно: там водилось много лис. Отсюда и название – Лисья балка. С лета 1937 года эти рыжие зверьки ушли и больше не появлялись…

И тогда я попросил Владимира Николаевича рассказать о том, как это было…
Со слов Владимира Николаевича, когда началась горбачевская демократизация советского общества, мы (специальные государственные органы) не ожидали, что основной удар будет нанесен по органам Комитета государственной безопасности СССР (КГБ).

В то время как грибы после дождя росли общественные объединения, в СМИ ведомство подвергалось необоснованному шельмованию. Так, в 1989 году в номере одной из независимых газет, издаваемых в Казахстане, напечатали статью с требованием построенное здание управления КГБ по Чимкентской области передать на социальные нужды.

Публиковались и другие провокационные статьи, распространялись неверные сведения, что на территории УКГБ имеются «расстрельные комнаты» и колодец, где закопаны жертвы политических репрессий 1937-1938-х годов.

Это были времена кризиса, дефицита всех товаров, включая продукты питания. Ситуация становилась все более напряженной и непредсказуемой. Были периоды, когда люди по несколько месяцев не получали зарплаты и соцвыплаты, был тотальный дефицит продуктов.

Отдельные сотрудники КГБ, не выдержав морального дискомфорта, увольнялись и уходили в коммерческие структуры или на благополучные предприятия (Чимкентский НПЗ и др.). У руководства наблюдалась растерянность, никто ничего не понимал, к чему мы идем и как будем действовать дальше.
Были и организационные сложности. К примеру, несколько раз менялось название подразделений спецслужбы, каждый раз сотрудники выводились за штат.

При этом обязанность обеспечивать государственную безопасность страны с нас никто не снимал. Главной задачей было предупреждение террористических угроз, попыток подрывных действий со стороны спецслужб иностранных государств, которые не преминули воспользоваться складывающейся ситуацией. Со своей задачей мы справились, чрезвычайных ситуаций в Чимкентской области допущено не было.

Эпоха гласности
Чтобы снизить напряженность, руководство КГБ СССР приняло решение о гласности в деятельности органов. Президиум Верховного Совета СССР 16 января 1989 года издал Указ «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-40-х и начале 50-х годов». Как впоследствии выяснилось, данный Указ способствовал разрушению сложившегося у граждан негативного отношения к КГБ.

генерал-майор Есенгельды Абельмазинович Мустафетов, начальник УКГБ по Чимкентской области

Начальник УКГБ по Чимкентской области генерал-майор Есенгельды Абельмазинович Мустафетов своим приказом создал оперативную группу из сотрудников. Их освободили от основной работы. Они стали изучать архивные документы жертв политических репрессий.

Необходимое пояснение: в 1946 году органы Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) разделили на МГБ и МВД. В этой связи архивы были разделены.

Для пересмотра дел был выделен сотрудник УКГБ Анатолий Ильич Коваленко, который координировал деятельность всей группы. Материалы передавали оперативным работникам, они их рассматривали и выносили заключения. Затем составляли списки и справки о реабилитации. Прокурор Чимкентской области В. Ф. Шведюк утверждал эти справки.

Среди пострадавших были известные личности – государственные и общественные деятели, деятели науки и искусства, руководители предприятий, представители интеллигенции, священнослужители и т. д. В числе пострадавших был Владимир Иванович Бухарин – брат советского государственного и партийного деятеля Николая Ивановича Бухарина. По материалам дела, он был арестован 18 апреля 1948 года УМГБ по ЮКО, обвинен по статье 58-10 УК РСФСР. Вынесен приговор: 10 лет в исправительно-трудовом лагере.

После рассмотрения и вынесения заключения из дела В. И. Бухарина изъяли личные документы. Е. А. Мустафетов вылетел в Москву и передал их родственникам Бухарина.

Другие сотрудники УКГБ тоже выезжали по адресам и вручали родственникам справки о реабилитации. Нужно отдать должное руководителю группы А. И. Коваленко, который практически весь световой день работал в управлении.

Приказ: начать поиск!
Затем поступил приказ за подписью председателя КГБ СССР В. А. Крючкова. В тексте приказа предлагалось приступить к установлению мест массовых захоронений жертв политических репрессий периода 1937-1938-х годов.
Стали изучать архивные документы, но ничего не нашли, вообще никаких следов мест захоронений поначалу найти не удавалось. Похоже, сотрудники НКВД умело скрывали свою деятельность. В частности, хоронили расстрелянных в общих могилах. Такие захоронения имели статус «спецобъектов».

Расстрелянных сбрасывали в ямы, а одежду сжигали. Трупы засыпали известью, чтобы ускорить процесс разложения и убрать запах разлагающихся тел. Места выбирали на удалении от населенных пунктов. Со всех исполнителей, включая сотрудников НКВД, шоферов и сторожей, брали подписки о неразглашении.

Затем стали искать лиц, которые, возможно, что-то знали из рассказов родственников (дедов, бабушек) или знакомых о местах захоронения.
В УКГБ по Чимкентской области трудился работник хозяйственного отдела Константин Никитович Коренда, его называли дядей Костей. Свою деятельность он начал в 1937 году рабочим подсобного хозяйства подведомственного органа безопасности. В 1938 году его перевели во внутреннюю тюрьму, он стал одним из обслуживающего персонала.

Распорядок в управлении НКВД был такой: сотрудники начинали работу в 12:00, завершали в 16:00. В то время чекисты носили военную форму. После 16:00 в оперативном гардеробе (помещение с гражданской одеждой) сотрудники переодевались: меняли военную форму на гражданскую одежду – плащи, макинтоши, шляпы, кепки. И уходили на оперативную работу, которая продолжалась до 00:00. В таком режиме работали чекисты того времени.

Из свидетельств очевидца
Мы неоднократно беседовали с К. Н. Корендой, он рассказал несколько достаточно трагических эпизодов. После перевода на новую должность во внутреннюю тюрьму НКВД с ним беседовали начальник управления НКВД ЮКО Федор Петрович Демидов и его заместитель Григорий Александрович Костенко.
Через некоторое время К. Н. Коренде приказали погрузить в грузовик два трупа и провести захоронение в Лисьей балке. Он зашел в помещение, откинул брезент и увидел два трупа. Это были Ф. П. Демидов и Г. А. Костенко. Выполняя приказ, он погрузил трупы в автомашину ГАЗ М1 (так называемая «Эмка»), отвез в указанное место и захоронил.

Так, после первой волны репрессий началась вторая, стали преследовать самих членов так называемых «троек», привлекать к уголовной ответственности, обвиняя их в перегибах.

За чертой города
В архивных документах Лисья балка упоминалась неоднократно. В то время черта города проходила по нынешней улице Торекулова (бывшая Некрасова), дальше был пустырь. А Лисья балка значилась, как старое русло реки Бадам. Когда мы выехали туда посмотреть возможное место захоронения, К. Н. Коренда так и не смог вспомнить это место.

Для продолжения поисков мы начали расспрашивать людей, проживавших рядом с Лисьей балкой. В результате нам указали адрес гражданина Николая Ивановича Белова. Ему было около 60 лет, то есть он, вероятнее всего, мог знать что-то о захоронениях. Мы приехали к нему домой. Он рассказал, что в конце 30-х годов ему было 10 лет, со сверстниками он бывал в этих местах.

Мальчишки слышали что-то о расстрелах и видели следы захоронений. С его слов, все происходило в ночное время. Приезжала машина, из которой выводили людей, были слышны выстрелы, затем трупы расстрелянных заносили в пещеры. Место было огорожено, на ночь оставляли часовых.

Что за пещеры?!
Позже в ходе опросов мы выяснили историю этих углублений. До революции один богатый человек имел много скота, пас баранов в этом месте. Была одна угроза – по ночам на овец нападали хищники. Для защиты от них по краям оврагов было вырыто около десяти пещер, куда на ночь и в непогоду загоняли скот. В русле реки Бадам был колодец, откуда доставали воду и поили скот.
Убедившись в наличии возможных мест захоронений, сняв на видеокамеру рельеф местности, сотрудники обобщили добытые материалы. О чем было доложено руководству УКГБ.

Руководствуясь приказом В. А. Крючкова, по согласованию с местными органами власти и прокурором области 3 ноября 1989 года (накануне праздника 7 ноября) было принято решение о частичном вскрытии одного из предполагаемых мест захоронений. Накануне состоялось закрытое совещание у начальника управления КГБ, где было принято решение создать группу из наиболее физически сильных и в психологическом плане подготовленных оперативных работников в количестве 10 человек, чтобы приступить к этой работе.

Начальнику хозяйственного отдела УКГБ В. В. Маймур была дана команда обеспечить группу инструментами и инвентарем, выделить трактор «Беларусь». В связи с важностью мероприятия отказались от услуг тракториста. Управлять трактором поручили сотрудникам В. Ф. Бугаеву и Т. И. Айдарбекову, которые владели навыками управления транспортом.

На следующий день в 6:00 часов утра группа выехала на место. В составе группы был сотрудник В. И. Виткалов, который окончил агрономический факультет Алматинского сельскохозяйственного института по специальности «почвовед». Он владел знаниями определения почвенного покрова земли.
Встал вопрос – с какой впадины начать?

Выбрали наиболее глубокую и начали копать ковшом трактора. Когда ковш стал углубляться на 1,5 метра, земля стала сыпучей, как песок (возможно, это воздействие извести). На глубине 2,5-3 метров были обнаружены следы массового захоронения людей, извлечены 15 человеческих черепов, кости, обрывки истлевшей одежды, пуговицы, обувь (сапоги, ботинки, галоши), гильзы. После этого раскопки в этом месте были прекращены.

Провели видеосъемку и доложили руководству УКГБ. Через некоторое время на место раскопок прибыли руководители области и прокуратуры, которые убедились в принадлежности этого места к захоронениям жертв политических репрессий. Затем все было приведено в первоначальный вид.

4 ноября 1989 года председателю КГБ Казахской ССР генерал-майору В. М. Мирошнику была направлена информация о найденном месте захоронения и частичном вскрытии. Собранные материалы и полученная информация стали основанием для проведения координационного совещания работников правоохранительных органов Чимкентской области, которое состоялось в УКГБ.

По данному факту прокуратурой области было возбуждено уголовное дело, затем продолжили вскрывать другие впадины. Из этих ям изъято свыше десяти мешков человеческих останков.

Перезахоронение
В 1989 году после проведения судебно-медицинской экспертизы органами власти принято решение о перезахоронении найденных останков жертв политических репрессий. Человеческие черепа и кости были уложены в гробы, на семи машинах доставлены в места нынешнего мемориала «Қасірет», проведено траурное перезахоронение останков.

На мероприятии с речью выступили общественный деятель
Б. А. Рузанов, В. Н. Головин и руководитель филиала Казахстанского историко-просветительского общества «Адилет» («Справедливость») по Чимкентской области. В целях увековечивания памяти незаконно репрессированных было принято решение на данном месте возвести памятник. В память жертв политических репрессий в овраге Лисья балка построен мемориальный комплекс «Қасірет» («Скорбь»), открытие которого состоялось 31 мая 1998 года.

Годы идут…
Домыслы о том, что под старым зданием следственного изолятора объединенного государственного политического управления (ОГПУ) нашли кости, на деле оказались беспочвенными. В 1985-1986 годах при строительстве хозяйственных объектов УКГБ были обнаружены отдельные фрагменты стены бывшего здания внутренней тюрьмы ОГПУ. Там обнаружены части от утилизированного оружия – стволы от винтовок, револьверы системы «Наган», пистолеты иностранного производства, а также кувшин с медными монетами.

…Прошло уже более 30 лет. За это время проведена большая работа по реабилитации родственников жителей города Шымкента и Туркестанской области, погибших в годы репрессий. Восстановлено их доброе имя, справедливость восторжествовала.

Но история тех лет продолжает интересовать общественность. Среди нас живут свидетели титанического и кропотливого труда по восстановлению доброй памяти жертв политических репрессий, проводившегося в Южном Казахстане.

В первых рядах этой работы были руководители и сотрудники УКГБ по Чимкентской области:
Е. А. Мустафетов, В. Н. Головин, В. В. Маймур, А. И. Коваленко, В. П. Попков, О. С. Абдиев,
А. Н. Мачугин, Т. И. Айдарбеков, Ю. А. Волков,
В. И. Виткалов, А. Е. Власов, В. Ф. Бугаев.

Во главе этой большой работы по сбору документов был А. И. Коваленко. Стоит отметить, что это был очень тяжелый труд.

Действительно, историю не перепишешь, но история пишется для предостережения потомков. Будущие поколения должны помнить все в истории: и хорошее, и плохое.

 

Абдель-Керим Азимов,
ветеран органов КГБ-КНБ РК,
полковник в отставке