Казахстан, а значит, и Шымкент 19 июля отметили День металлурга. Ну как отметили… Праздник был таким тихим и незаметным, что не оставил в памяти народной никаких существенных следов. А ведь буквально несколько десятков лет тому назад наш город был к нему отнюдь не равнодушен.
Вовсе не случайно в честь отраслевой металлургии тогда у нас называли крупные объекты городской инфраструктуры: парк Металлургов, дворец культуры Металлургов, стадион «Металлург», да и любимая футбольная команда тоже носила это гордое название.
И тоже неслучайно все эти «металлургические» объекты располагались в районе знаменитого на весь Советский Союз Чимкентского свинцового завода, который был флагманом всесоюзной металлургии и градообразующим предприятием номер один.
Во глубине свинцовых руд
Свинцовый завод возник не вдруг и не на ровном месте. Еще далеко до начала его строительства в наших краях близ селения Ачисай довольно примитивным способом добывали свинцовую руду. Но в таких ничтожных количествах, что об этом не стоило и говорить. Постепенно в ходе геологического изучения местных недр изыскатели добрались до богатейшего месторождения с уникальной по количеству и запасам окисленной свинцовой руды.
А к концу 20-х годов прошлого века геологи выявили еще одно месторождение Байжансай недалеко от Чимкента. Словом, наш город был прямо-таки обнесен свинцовыми богатствами. И вполне логично, что «наверху» было принято решение построить в Чимкенте свинцово-плавильный комбинат небывалой мощности и величины.
Официальной датой грандиозного строительства считается 1931 год, когда была создана контора «Чимкентстрой» специально для возведения свинцового завода.
Но есть и другие данные, взятые мной из фондов областного архива. Из них следует, что строительством исполинских корпусов цехов и сложнейших коммуникаций занималось монтажное управление. В задачи монтажного управления входили также технадзор за всеми ведущимися на стройплощадке работами, руководство эксплуатацией механической и литейной линиями, деревообделочными мастерскими и временной электростанцией.
В августе 1932 года монтажное управление было переименовано в Заводоуправление Чимкентского свинцеплавильного завода.
Строительство велось неистовыми темпами, с повышенным социалистическим энтузиазмом. В конце 1931 года количество строителей превысило тысячу. В сентябре приступили к закладке деревообделочного и модельного цехов.
В октябре уже чествовали первых ударников: А. Сафронова, М. Колчембаева, И. Семирикова, Д. Фокина,
С. Исаева, получивших первые денежные премии.
Условия труда были жутчайшими. Вокруг стройки не было, как бы сейчас сказали, никакой инфраструктуры, да и сносного жилья тоже. Вновь прибывших размещали в наспех сколоченных из досок бараков, наполовину врытых в землю. Но трудового задора строителям было не занимать.
В книге «Чимкентский свинцовый» под авторством бывшего директора завода Р.Ж. Хобдабергенова совместно с М.А. Аяповым и Н.И. Наумовым приводятся воспоминания первых строителей свинцового предприятия.
Вот что вспоминал ветеран завода Керим Асильбеков: «Усталые и зачастую голодные, мы собирались вечерами вокруг наших специалистов-инженеров и с затаенным дыханием слушали их разговоры о будущем строящегося завода, о продукции, которую он будет давать стране, о богатых месторождениях вокруг нас, которые и стали впоследствии основной рудной базой нашего гиганта. Да, тогда завод был только в мечтах. Но мы верили, что эти мечты обязательно осуществятся».
А ветеран завода Дмитрий Гаврилович Нестеренко делился такими деталями: «Я приехал с Кубани, как только услышал про эту стройку. Прежде всего построили разгрузочную площадку под прибывающие материалы, затем — корпуса будущих цехов. Техники никакой не было, если не считать колесного трактора-тягача да автомашины-полуторки «Форд». Лошади и телеги, руки и спины — вот, как мы говорили, вся наша механизация. Вручную делалось все: от подноски кирпича, растворов, других материалов, поднимаемых на высокие заводские корпуса, до такелажных работ при установке тяжелых громадных машин, станков и другого оборудования. Подъездных путей не было, приходилось работать летом по колено в пыли, а зимой по колено в грязи. Но мы не унывали. Мы гордились своим участием в этой ударной стройке».
Кстати о лошадях, которые тогда служили основной транспортной силой. Один из ветеранов рассказал такую пронзительно-щемящую подробность: «Напротив нынешнего заводоуправления была конюшня. На лошадях мы затаскивали агломерат и кокс к месту подачи к печам. Жили они в три раза меньше, чем обычные колхозные лошади: сказывались тяжелые условия существования. Что интересно, они сами по заводскому гудку становились в строй и покорно шли «на работу». Они понимали, что пора уже идти «на смену».
В первые годы строительства, а затем и запуска завода часто говорили о разного рода диверсиях и саботаже со стороны шпионов и классовых врагов. Во всяком случае, чекисты без дела не сидели.
В упомянутой книге «Чимкентский свинцовый» об этом написано так: «Этим моментом, когда трудно было узнать и определить благонадежность вновь приезжающих рабочих, воспользовалась кулацкая банда братьев Кривоносов, действующая в Сумской области Украины. Часть банды во главе с Семеном Кривоносом тайно перебралась в Чимкент. Здесь она вошла в контакт с анархиствующими элементами. Объединившись, преступники готовились взорвать строящиеся корпуса свинцового завода. Но чекисты, собрав неопровержимые улики о вражеской деятельности, в июле 1931 года ликвидировали банду».
Забегая вперед, перескажу один эпизод, приведенный в монументальной книге «Казахстан» за 1941 год под редакторством народного писателя и академика Габита Мусрепова: «В это время Чимкентский завод сильно снизил темпы производственных заданий, замедлилось его блестящее наступательное движение вперед. Коллективу удалось обнаружить причины плохой работы. На заводе была разоблачена подпольная шайка вредителей — врагов народа. Они пытались сорвать работу важнейшего в Советском Союзе предприятия».
Мы не знаем, как все было на самом деле. Уже во время перестройки нам приоткрыли некоторые перегибы чекистов, слишком усердно разоблачавших настоящих и мнимых врагов, что привело к повальным репрессиям 1936-1937 годов. Но то, что строительство завода, так много значившего для становления советской металлургии, кому-то было не по нраву, тоже не приходится сомневаться.
Кадры решают все
Инженерно-технический персонал завода формировался из приезжих работников из центральных областей России. В Казахстан были откомандированы опытные рабочие, организованы научно-технические консультации по строительству предприятий цветной металлургии.
Весной 1932 года на учебу в московский институт «Цветметзолото» послали 75 юношей из местного населения. Большинство из них практически на ходу овладевали грамотой и новыми технологическими знаниями.
Очень характерен путь в профессию аульского паренька Бердибека Ерназарова. На завод он поступил возчиком, затем стал масленщиком, позже машинистом, а к моменту запуска завода пересел на машину «Бокау-Вольф». Ну а следующие этапы — бригадир самого сложного агломерационного цеха, а потом и его начальник. Люди осваивали профессии на лету, без всяких теоретических премудростей. Но основательная профучеба была остро необходима.
В 1933 году шефство над подготовкой кадров принял Ленинградский совнархоз, который обязался «содействовать ежегодному приему не менее 100 человек из Чимкента в школы ФЗУ для обучения, а также рабочих для повышения квалификации и освоения техники». Кадры для цветной металлургии готовились в Иркутске, на Донбассе, Урале и Кавказе.
В июле 1932 года Совет труда и обороны принял постановление о включении строительства Чимкентского свинцового завода в число ударных строек огромной страны.
На стройку налегли всем миром. До первой продукции было еще далеко, но уже через год от начала строительства закончены и введены в строй вспомогательные цеха. Одновременно строились различные подсобные, складские и транспортные объекты.
Начатое в Москве проектирование завода было перенесено на чимкентскую стройплощадку.
Для доставки свинцовой руды была построена узкоколейка от Туркестана до Ачисая длиной в 80 км. Тогда же началось в Чимкенте и строительство рабочего поселка на семь тысяч жителей. Завод неуклонно приближался к старту своего запуска.
Весь 1933 год и начало 1934-го прошли в величайшем напряжении: быстрыми темпами монтировалось оборудование, велась усиленная и ускоренная подготовка к получению первого свинца. И вот, наконец, 20 января в 6 часов
50 минут в Москву полетела телеграмма-молния с самым лаконичным сообщением: «Есть свинец!!!»
Это было событие мирового значения. Введенная в строй первая очередь заводской продукции производила свинца в два раза (!) больше, чем все действующие металлургические заводы Советского Союза. Мало того, впоследствии завод вышел на второе место по эффективности во всем мире! Его обогнали только продвинутые США. А в годы Великой Отечественной войны его значение было поистине бесценным: каждые семь пуль из десяти были отлиты из чимкентского свинца.
Казалось бы, этот промышленный колосс будет стоять вечно, как египетские пирамиды. Казалось бы, его не разрушат никакие социально-политические катаклизмы: слишком велики были масштабы его значимости для индустриального процветания страны. Ан нет же. С развалом Советского Союза наш свинцовый завод стал загибаться на глазах. Нет, какое-то время там еще продолжали агонизировать некоторые промышленные подразделения, преобразовавшиеся в АО или ТОО. Но разве это было хоть как-то сопоставимо с былым величием завода как флагмана казахстанской металлургии?
А в конце ноября 2018 года в Шымкенте произошло оглушительное в прямом смысле слова расставание со свинцовым заводом. То упала навзничь огромная 210-метровая башня легендарного свинцового гиганта. Ее снос с сопутствующим грохотом, треском и гулом носил какой-то апокалипсический характер. Это было крушение целой эпохи и окончательное прощание с былой металлургической славой…
И все же. Большой металлургии у нас нет, но ветераны свинцового завода наверняка еще остались. Поэтому — лучше поздно, чем никогда — поздравляем их с прошедшим праздником и уверяем, что ваш труд потомки не забудут никогда!
Елена Летягина
