Шымкент. Центральный парк. 60-80-e гг.

БЕГЛЯНКА

(Продолжение. Начало читайте здесь).

Я сидела на лавочке под сенью могучей лиственницы, раскидавшей свои гирлянды из хвои в разные стороны, и лицезрела жизнь, кипящую очередным будним днем. Запыхавшись, прибежал Борька, уселся и начал расспрашивать, мутить мои переживания, застрявшие комом поперек горла. Глазки-то мои итак на мокром месте были, а как сызнова повествование свое начала о ночных эмоциях, так и вовсе разревелась взахлеб, и уткнулась в его плечо.

Приголубил парень реву глупую и до того красивую, что прямо так и сказал: «Ты такая красивая, когда плачешь». Я подумала, успокоить меня решил, и сквозь слезы улыбнулась, так душевно он смотрел на меня, то ли жалел, то ли взаправду плачущая я казалась миловидной.

Хотя и после, и сейчас, мне многие говорят, что плакать мне к лицу, я становлюсь краше, как красивая плакучая ива – настоящая ива в весеннем уборе, свесившая к воде свои свежие густые ветви, словно прозрачное зеленое покрывало.
Поболтали мы по душам как говорится, да не заметили, как обеденное время подоспело, и желудки у обоих в унисон начали тревожно бурчать. Обоюдно решив скоротать дальнейшее неопределенное время за легким перекусом, студенты же как никак, много денег не водилось в карманах, пошли в сторону «Акации». Там Боря купил нам пирожков и потопали мы по дорожке в обратном направлении, уже в Центральный парк.

Оказывается, первый кирпич в основание одного из старейших парков города Шымкента, который долгие годы носил название Центральный парк культуры и отдыха был заложен в 1925 году, с тех пор он стал одним из любимых мест отдыха горожан.
В одном из кафетериев на площадке за уличными столиками мой сердечный друг встретил своих хороших знакомых и по совместительству соседей. Как на духу сейчас никак не вспомнить их имен, супружеская чета, недавно поженившаяся. Пусть девушку зовут Эльмира, потому как что-то схожее было в ее настоящем имени с этим, если действительно так и не зовут ее в жизни. А мужа ее назовем Ерболом. Оба они учились в нашем вузе.

Там мы познакомились и за милой беседой незаметно подкрался вечер, весенний душный шымкентский вечер.

Ласточка утро начинает, а соловей вечер кончает. Под заливистый щебет соловьев вечер – превосходное время для наслаждения их удивительными песнями.

Эльмира прониклась ко мне сестринской заботой, она была старше меня на год, после моей горе-истории с мамой, она предложила пойти к ним домой, так как возвращаться к себе я категорически не хотела. Естественно идти мне было некуда, я согласилась, и вот мы уже у них дома. Тогда они жили в частном доме в районе «Хамзы». Борька был рад, что я оказалась в гостях на их улице, и допоздна просидел с нами в доме соседей, покуда не пришла его мама, и с криками и руганью не погнала его домой. Как же тогда ему было неудобно передо мной, ведь он вел себя как истинный галантный ухажер, помогающий решить проблемы одногруппнице, за весь проведенный вместе день потихонечку превратившейся в подругу, которая была ему очень симпатична.
По утру, выйдя на улицу, я увидела его ожидающего нас. Улыбнулась, наверное, слишком заметно, что он решился поприветствовать меня поцелуем в щечку. Господи, как же это было приятно, возможно я и сама ожидала от него чего-то подобного, но ощущение в реальности было неописуемым. Первый раз мальчик, который явно нравился мне, поцеловал меня в щеку, после чего я зарделась и не знала куда спрятать свои руки, куда деть свой стыдливый девичий взор.

И пошли мы вчетвером на занятия, весело и непринужденно болтая на все темы подряд, молодые же, душа поет, на дворе весна-красна, скоро игривое жаркое лето, последние экзамены и долгожданные каникулы. УРА!!!

Кэрри БРЭДШОУ

(продолжение следует)