Четверть века тому назад не стало человека, оставившего заметный след в истории Казахстана. 22 августа исполняется 25 лет со дня смерти Динмухамеда Кунаева, чья фигура была такой же противоречивой, как и эпоха, в которой он жил.
Динмухамед Кунаев скончался в 1993 году, в уже независимом Казахстане, где после развала СССР бывшие члены Коммунистической партии, которые когда-то поднялись по советской карьерной лестнице, начали выстраивать новую политическую систему. Как выяснилось позже, государственников в этой системе оказалось меньше, чем временщиков, пишет forbes.kz
С его смертью закончился большой отрезок истории Казахстана, который ещё даст историкам немало пищи для размышлений и поводов для научных споров. У Динмухамеда Кунаева было немало почитателей и критиков. Первые ценили его человеческие качества, которые редки у многих нынешних управленцев. Вторые критически анализировали его деятельность в контексте советской действительности. Но и те, и другие соглашались с тем, что это был незаурядный руководитель. Являясь представителем советского политического истеблишмента и частью системы со всеми её изъянами, он не страдал «синдромом временщика», старался строить на века, думал о своей репутации и не жил по принципу «после меня хоть потоп».
После ухода с поста первого секретаря ЦК Компартии Казахской ССР в 1986 году, Динмухамед Кунаев оставил после себя экономическую структуру страны, где многие её элементы в виде горнорудной промышленности, сырьевых отраслей или сельского хозяйства все ещё являются становым хребтом казахстанской экономики, несмотря на многочисленные заявленные индустриально-инновационные программы постсоветского Казахстана.
При Союзе в большой степени это также было связано со значительными лоббистскими возможностями Кунаева, который старался взять из центра больше ресурсов для экономического развития КазССР, используя свои дружеские связи с Леонидом Брежневым.
Детищем Кунаева был один из самых красивых городов Казахстана – Алма-Ата, который, несмотря на многочисленные уродливые эксперименты, после развала Союза и появления Астаны пока ещё остается культурным, научным, образовательным и туристическим центром республики. Кстати, вполне возможно, что дополнительным мотивом переноса столицы в Астану были не только географические, геополитические, демографические, родоплеменные, сейсмические и прочие факторы, но также негласное желание президента уйти из Алматы, который ещё долгое время ассоциировался бы с наследием Кунаева.
В то же самое время при Советском Союзе наша республика столкнулась с большим количеством серьёзных угрожающих проблем, начиная с экологических, как в случае с погибающим Аральским морем и радиационным Семипалатинским полигоном, и заканчивая политическими авантюрами. Проходил долгий, жёсткий, но безрезультатный эксперимент по созданию обезличенного «советского человека», грозивший стереть национальную и языковую идентичность многих народов Советского Союза, в том числе и казахов. Но именно в Казахстане, с декабрьских событий 1986 года, раньше, чем в Прибалтике или Грузии, начались национально-освободительные процессы, которые затем вызвали эффект домино в других советских республиках.
Известно, что поводом для декабрьских выступлений казахской молодежи стало смещение Динмухамеда Кунаева со своего поста. Но протестные настроения в казахстанском обществе зрели уже давно под прессом диктата Москвы.
Динмухамед Кунаев ушёл из власти, когда ему было 74 года. Немало. Хотя, с точки зрения исторического сравнения, ему тогда было меньше, чем сегодня действующему главе государства. При этом история ещё не дала ответы на все вопросы по поводу декабрьских событий, так как осталось немало белых пятен. Но в глаза бросается то, что к событиям 1986 года нынешняя власть почему-то относится формально, между делом. Для неё более важным является празднование 16 декабря как «Дня независимости Казахстана», хотя в обществе давно уже раздаются призывы на официальном уровне также не забывать отдавать дань памяти выступлениям казахской молодежи в 1986, вспоминая всех погибших в те декабрьские дни. Но праздники властям больше по душе, чем траур. В обществе как будто специально кастрируют историческую память.
Конечно, формальный политес в современном Казахстане к бывшему первому секретарю ЦК Компартии Казахской ССР соблюден. Есть памятник и музей, в его честь в разных городах Казахстана названы улицы, бульвары и проспекты. Но, как и в случае с другими историческими деятелями прошлого, на официальном уровне всё больше предпочитают вести летоисчисление всего того, что есть в Казахстане, лишь с приходом действующего президента к власти. Как будто всё строилось на абсолютно пустом месте.
Каждый исторический этап в казахской истории оставил свое наследие, хорошее или плохое. Первое нас должно учить быть ещё лучше, а второе — не наступать на одни и те же грабли. Понятно, что, по логике нынешней власти, на историческом небе не может быть двух и более солнц. И новой армии бюрократов, которая сейчас формируется за счёт поколения независимости, хотят внушить, что авторитет может быть только один.
Хотя это рано или поздно вызовет эффект бумеранга для нынешней власти, когда следующее поколение управленцев будет также делать вид, что история началась только с них, пытаясь что-то переписать, где-то замолчать, кое-где приуменьшить или, наоборот, возвеличить.
