…Шымкент был диаметрально противоположен Павлодару. Египетская жара встретила уже на трапе, на который наши бренные тушки вышли с опозданием — я затупила, и не надела линзы в полете, поэтому, впервые в жизни выходила из самолета последней.
Темнокожий пилот поулыбался нам во весь белозубый рот и предательски юркнул в прохладу железной птицы.

За нами пригнали вип-автобус и мы поехали к аэропорту. Там нас встретил местный представитель, чуть светлее пилота, с разницей в том, что звали его Андрей. Оценив сложившиеся погодные условия, я побежала в туалет переодеваться, потому что чувствовалось — это решение станет единственно верным. Так и получилось.

Сам город оказался громадным и чистым. Единственный стереотип, который подтвердился — водят там настолько плохо, что мои ребята, водители со стажем, периодически вжимались в сидения и еле слышно попискивали. Я же тупо ехала с закрытыми глазами.

Курить нельзя почти нигде — весь город увешан работающими камерами, за которыми следят работающие ппс-ники, которых хлебом не корми, дай запулить штраф. Если надумаете бросать — езжайте туда, атмосфера буквально шепчет.

На встречу с панорамой города мы ехали по улице «8 марта» под песни Стаса Михайлова. Иронично, но только в Шымкенте я почувствовала себя настоящей женщиной.

Пекло было повсюду.
Каких-то 40 минут под солнцем приблизило мои плечи и нос к цвету мокасинов, что стереотипно носят представители горных республик.

Вообще есть что-то космическое в «гостевом» режиме. Ты приезжаешь на день и мозг позволяет тебе штуки, что не допустил бы в обычном режиме. Например, мазаться кремом от загара посреди местной Меги. Щедро и в три слоя. Или купить бутылку термальной воды, на которую кошелек и близко бы не поднялся дома. В целом, ты избавляется от условностей и домашних клише и немного свободнее становишься. Это круто.

Еда в Шымкенте не то, чтобы порадовала — она была вкусной, но не сверх. Действительно порадовал холоднющий кумыс, который мы дружно уговорили с оператором. Не представляю, как по такой жаре можно бухать, правда. Не потому, что я не пью, а потому что даже о липкой газировке думать плохо, не то, что о градусе. Поэтому, мысленно поблагодарив весь казахский народ за этот, не побоюсь, высший во всех отношениях напиток, мы выжрали два литра оного. Затем было некоторое столкновение с менталитетом — еще до начала культмассовой программы, из-за которой, мы собственно, приехали, со мной безрезультатно попытались договориться на выигрыш.

Кстати, рейс «Алматы-Шымкент» стал последней железной птицей этой весны, потому что впереди ждала давно забытая диковинка в виде поезда.
Нас торжественно привезли в привокзальную кафешку, где нам предстояло коротать остаток времени до отъезда. Мои бандерлоги радостно ломанулись заказывать пивас и шашлык, который, на удивление, в !привокзальном! кафе стоил те же 270тг., про которые нам рассказывали. И даже готовили свинину.

Потом был вокзал, на котором мы совершено случайно собрали флеш-рояль, то есть познакомились с соседкой по купе, женщиной в возрасте по имени Нина. Нина нам радушно улыбалась, даже не подозревая, что на ближайшие десять часов она встряла как хер в рукомойник. Я тоже улыбалась, но извиняющейся улыбкой, может потому что я — подозревала, а может из-за того, что как раз подошли мои ребята с характерно позвякивающими пакетами.

Футуристический поезд принял нас в свои объятья и повез в закат. Вообще вся эта среда дико напоминаю мне Пелевина (разумеется). В какой-то момент, мне стало казаться что кроме поезда и огоньков за окном ничего не существует. Также мне казалось в начале весны, когда я была дружкой на свадьбе подруги, и в конце второго тоя стали говорить тост. Нет ничего на свете, нет прошлого и будущего, нет реальности и иллюзий, есть только ты и этот тост, который пронизывает мироздание и составляет его основу. Тост и поезд — два столпа вселенной этой весны.

В поезде всё было мне в новинку и вызывало восторг — проводница, которая оказалась милейшей, кулер вместо титана (зря, кстати), туалет, что не закрывается на «приём» и на станции тоже, ожидание остановки в Таразе, на которую мы выскочили курить одну за одной, как сумасшедшие, а Ден побежал в ларек за добавкой, проводник, что торопил нас, но мы всё равно курили и смотрели на кусочек города, вагон-ресторан с баром, трёп в купе про жизнь и вообще — всё это было круто, свежо и не из моего мира совсем.

С утра, кстати, по прибытию в Ату, бедная Нина свинтила настолько резво, что мы не успели даже попрощаться. Ожидаемо.

Резюмируя про Шымкент:

Мы не побывали в Мадлен и во всех тех местах, о которых мне писали в Инсте и тут — тупо не было времени.

Но кое-что я успела про город понять. В Шымкент РАЗУМНО вкладывают деньги. Конечно, там наверняка воруют. Но по городу этого не видно, в отличии от Аты. Абдрахимову не плевать на вверенный ему объект — это чувствуется. Не знаю насчет инноваций, но то, что уже существует, он не херит. Ощущение, что власти города делают всё, чтобы людям не хотелось уезжать, и это работает. Я беру во внимание не креативный класс, а обычных людей, которым хочется удобно жить. Люди любят свой город и гордятся им, и это не напускное. Я даже позавидовала им.

Проясню — все алмаатинцы очень любят Алма-Ату, мы готовы рассказывать о ней часами, но дело в том, что рассказывать потихонечку становится не о чем. То, что было — уродуется, выкорчевывается, ломается, уничтожается. Наши пресловутые, всем набившие оскомину арыки, роза ветров, вдумчивая застройка. Вместо этого вырастают стеклянные и алюкобондовые высеры, хозяевам которых максимально плевать на память, культурную ценность и экологию. Кто из присутствующих в моей ленте на полном серьёзе гордится Нурлытау?

После увиденного мною в Шыме не надо мне говорить, что всё зависит от людей. Да, мое мнение поверхностно, но этот город смогли сделать приятным, по крайней мере на первый взгляд. Несмотря на все жуткие стереотипы, которые ходят о нём в народе. Город, в котором полиция работает, город чистый и зеленый. На каждом шагу стоят пункты милиции и это не вызывает страх, это почему-то вселяет спокойствие. И это тот же юг, тот же менталитет, тот же Казахстан. Не надо мне теперь рассказывать, ладно?

И еще кое-что. Мы втроем не увидели в поездках того, чего втайне боялись. Мы не увидели даже крохи, маленького намека на национальную неприязнь. Всё было ровно и душевно. И на севере, и на юге. И от этого становится очень хорошо душе.