В тронном зале казахстанского Министерства магии заседало собрание сильных страны сей и уже повзрослевших и даже поседевших волшебников, долгие годы назад окончивших Хогвартс по стипендии «Болашак». Перед ними, тогда еще молодыми специалистами стояла непростая задача – адаптировать полученный зарубежный опыт к местным реалиям. Возвращенцы успешно примешивали корни мандрагоры к курдючьему жиру, варили лечебные снадобья на основе кобыльего молока и открыли кафедру травологии в долине Чу. Все, конечно, под заклятьем невидимого обозрения. То значило, что все живущие в Казахстане маглы не могли видеть и, что особенно важно, прочувствовать магию, творившуюся в долине Великой Степи.
Галыма Котыра и остальных абитуриентов из Казахстана, Распределяющая Шляпа, как одного, распределила в факультет Слизерин: «за амбициозность, хитрость и находчивость». Поговаривали, что потомок знаменитого казахского чародея Амантая-баксы пытался было сунуть в Шляпу несколько увесистых слитков чистейшего золота, дабы попасть в модный в те годы Гриффиндор, но был осмеян и остался в школе только благодаря близким связям отца с Дамблдором.
Понятно, что юные болашаковцы предпочитали проводить время за кружкой сливочного пива, нежели за учебниками, и уж тем более никоим образом не участвовали в борьбе против Того-Кого-Нельзя-Называть. Провели они свою учебу бездарно, и нахватавшись азов чародейства, дипломированные волшебники упаковали свои чемоданы, полные шмотками из лондонского универмага «Харродс» и отчалили в родные пенаты.
Галыма Котыра – главного из группы, сразу вызвали наверх для отчета, то ли как наиболее отличившегося ученика, то ли из-за его принадлежности к Улы Жузу, но распределением должностей для чародеев и решением возникающих проблем занимался именно он. Помимо недюжинной амбициозности, он отличался хорошим чувством юмора.
— Ну, Галеке, чем стране будете помогать? — спрашивают у него.
— А давайте, на все синие пакеты «AYGEN» наложим заклятье незримого расширения, чтобы сколько туда разного саркыта не накладывали – все помещалось, — пошутил он. — Это я у выскочки Грейнджерс подглядел, она все свои ридикюльчики так апгрейдит, — продолжил он, радостно улыбаясь.
Сидящая рядом красивая дама в твидовом пиджаке Шанель прыснула:
— Это получается любая женщина – колдунья?
— Ну не скажите, тате, — обиделся Галым, — я вот, к примеру, могу применить водоотталкивающие Чары в Астане, чтобы не так сильно топило. Империус, и сухо, как у вас …кхх-кхх, — закашлял он резко.
Это Галыма ловко толкнул в бок его сидящий рядом друг Рома. Рамазан был его другом детства и знал, что кореш способен на опрометчивые слова и поступки.
— Есть очень сильные запретные заклинания, тате, — продолжил беседу Рамазан. Империус, Круциатус, Обливиатус, только на них лицензию нужно покупать у Международного Магического Фонда, а у нас перед ними и так долг.
— А что там за запретные заклинания, говоришь? – внимательно посмотрел на Рамазана высокий мужчина с пышными усами.
— Ну, полный контроль над человеком можно получить, память стереть, в сознание проникнуть, пытать можно так, что следов не остается. Много их, — подключился к беседе коренастый парень по имени Нуржан.
Кличка у Нуржана была «узынкулак», потому что он знал все свежие сплетни магического мира, знал, к примеру, где достать фальшивые волшебные палочки, а сам имел именную, инкрустированную бриллиантами.
Кстати, метлы за средство передвижения казахские волшебники не считали, видимо считая их предметом чисто женского употребления. Они предпочитали превращать их в глазах людей в огромные джипы. И именно Нуржан придумал крутой старт-ап: открыл в стране сеть СТО и за один взмах палочки со словом «Репаро!» чинил автомобили.
Тенге он конвертировал в самые твердые и устойчивые валюты и, в отличие от многих, переводил деньги не в оффшоры, а в Гринготтс, надеясь остаток жизни провести в деревне Хогсмид, подженившись на француженке-вейле из Делакуров, с которой он все еще состоял в любовной переписке.
С берегов Франции летела к нему весть в клюве белоснежной совы, а встречал ее на берегах Каспия Нуржановский беркут. Хитрый Нуржан выдавал любовные стихи Мукагали Макатаева за свои, а белокурая француженка, в свою очередь, совершенно теряла голову при виде принесенных птичьим бартером пергамента с потрясающей поэзией и авторскими ювелирными изделиями, усыпанными драгоценными камнями.
Мужчина привычным жестом распушил усы и кивнул помощнику. Тот немедленно сделал пометку в блокноте. В зале повисла тишина.
— А можно предметы видоизменять? Ну или сложившиеся ситуации? – упавшим голосом спросил волшебников человек, которого из-за темного освещения совсем не было заметно.
— Смотря что. Есть заклятья увеличения или уменьшения предметов.
— Только с валютой не получится, коке, — не выдержал и заржал Галым. — Это на физические размеры предмета действует, а не на эфемерные.
— Тебя упекут в больницу Святого Мунго как умалишенного, — зашипела на Галыма сидевшая рядом девушка с длинными волнистыми волосами и пушистыми ресницами. Ее вид совершенно диссонировал с тем звуком, который издавал ее красивый пухлый ротик.
— Ну а что, Айбике? Это ты своим товаркам губы увеличиваешь палочкой. Чтобы другие волшебные палочки притягивали, — бесновался Галым.
В зале раздался скрип трона и все замолкли, словно по заклятию Силенцио.
— Что за больница Святого Мунго? – спросил восседавший на троне человек.
— Лучшая из магических лечебниц, — понурив голову, прошептал Галым.
Через два часа в небе над Казахстаном летел огромный лайнер в окружении казахских волшебников на метлах.
Стояла прохладная сентябрьская ночь 2018 года.
Возможно, продолжение следует…
P.S.: Все вышеупомянутые герои вымышленные, все совпадения случайны.
Диана Идрис
