Ученые до сих пор спорят о том, как идеи Октября пришли к кочевым народам Азии. Явные негативные последствия, выразившиеся в массовой гибели казахского народа, тесно переплетаются с видимым положительным влиянием советского периода на дальнейший ход истории современного Казахстана.

Корреспондент Sputnik Казахстан Асем Миржекеева беседует о переломном 1917 годе с казахстанским профессором, доктором исторических наук Зауреш Сактагановой.

— Зауреш Галимжановна, как спустя 100 лет оценивается Октябрьская революция и ее влияние на Казахстан среди казахстанских ученых и исследователей?

— В Казахстане о революции 1917 года, на мой взгляд, сегодня говорится незаслуженно мало. К сожалению, мне известно лишь об одной международной научной конференции в Казахстане, посвященной этой проблеме, которая будет проводиться в Назарбаев Университете 4-5 ноября 2017 года. Наш Центр этнокультурных и историко-антропологических исследований Карагандинского государственного университета имени Евнея Букетова совместно с ЕНУ им. Л.Гумилева является соорганизатором данной конференции.

Считаю, что такой подход не заслуженный. В Казахстане к революционным событиям 1917 года не приурочены практически никакие научные форумы, в отличие от российской исторической науки, где эти проблемы находятся в центре научных дискуссий и форумов. В этом году научная общественность отмечает 100-летие партии «Алаш» и автономии «Алаш-Орда». Уверена, что это важные эпохальные события для отечественной истории ХХ века, но считаю, что игнорировать события революции 1917 года неправомерно.

Хотя согласна с точкой зрения многих казахстанских историков о том, что казахское общество революционные события в 1917 года глобально не затронули, скорее, есть смысл говорить об отражении этих событий в Казахстане несколько позже.

В российской исторической науке уже не говорят о февральской или об октябрьской революции, события 1917 года в историографии рассматриваются как одна революция, и называют ее по аналогии с французской — Великой Русской революцией 1917 года. Такой подход отражается как в научных публикациях российских историков, так и в названиях конференций.

— Почему вы считаете, что события 1917 года заслуживают изучения и сегодня в нашей стране?

— Хотим мы этого или не хотим, но эти события сильно повлияли не только на российскую историю ХХ века, они также отразились и на ходе новейшей истории Казахстана, и не только. Они повлияли на весь ход мировой истории. Другое дело, что события 1917 год имели достаточно трагические последствия в Казахстане. Следствием захвата власти большевиками стали гражданская война, голод 1921 года, коллективизация, приведшая к катастрофе в казахском ауле и страшному голоду 1931-1933 годов. К этим весьма трагическим событиям следует отнести и массовые политические репрессии, уничтожение национальной элиты, депортацию народов и другое.

Не оправдывая большевиков и советскую власть, оценка этим событиям дана в отечественной историографии, и думаю, что эти проблемы еще будут изучаться учеными. Но, на мой взгляд, нужно говорить не только о негативных последствиях событий 1917 года, необходим взвешенный, научный и объективный подход в изучении. В советское время говорили лишь о «триумфальном шествии советской власти», в современной историографии происходит смена полюсов в оценке революции 1917 года и ее последствий. Эта полярность носит абсолютную конъюнктурно-механическую смену знаков с «плюса» на «минус», отрицаются все достижения советского периода, что совершенно ненаучно и неправомерно.

Что же касается этапов казахстанской историографии по проблеме «революция 1917 года и Казахстан», то следует выделить три основных этапа ее изучения: 1920-е – середина 1930-х годов, середина 1930-х – 1991 годы, 1991 год — настоящее время.

На первом этапе основная часть публикаций была написана свидетелями, очевидцами, а чаще всего непосредственными участниками этих событий. В силу этого доминирующего, как мы считаем, обстоятельства (когда очевидцы этих событий еще присутствовали на исторической сцене, иногда в качестве главных персонажей) отмечается весьма разнообразная палитра таких трудов. Причем следует отметить больше публицистический или пропагандистский, чем научный характер работ.

Один из таких авторов — Георгий Сафаров — писал, основываясь на документах тех лет, о «телеграфном» характере этой революции. Он говорил о том, что к революции массы были не подготовлены, революционной идеологии не было и не было организованных народных масс, которые широко участвовали бы в революционных событиях. Он отмечал «телеграфный» характер революции в феврале и октябре 1917 года.

— Что значит «телеграфная революция»?

— Из центра приходят сведения о смене власти, немногочисленные находившиеся здесь большевики, поддерживаемые таким же немногочисленным отрядом рабочих, захватывают власть мирным путем в тех городах и местечках, где нет активного сопротивления. Но там, где есть казачество, кулацкие массы в переселенческой деревне, где есть сильное влияние национальной казахской интеллигенции, происходит захват власти вооруженным путем. То есть первые работы авторов 1920-1930-х годов говорят о том, что к революции восточные окраины (Российской Империи) не были подготовлены. Массовых большевистских организаций в Казахстане еще нет. Сафаров так и пишет, что «не большевики создали здесь советскую власть, а советская власть создала здесь партию большевиков».

— Известно, что именно тогда происходит расцвет национал-демократического движения «Алаш». Как его члены относились к революции 1917 года?

— Как раз ко второй группе работ в оценке событий октября 1917 относятся труды представителей казахской национальной интеллигенции, создавшей движение «Алаш». Национальная интеллигенция крайне негативно относилась к захвату власти большевиками: они считали, что большевики узурпировали власть. А абсолютное большинство казахского населения не просто не приняло, а достаточно негативно отнеслось к большевикам.

Хотела бы процитировать отрывок из статьи «Революция и киргизы» Ахмета Байтурсынова: «Насколько была понятна февральская революция, такой же непонятной показалось и октябрьская». Он считает, что «первая революция казахами была правильно понята и с радостью встречена, потому что она освободила их от гнета царизма и подкрепила заветную мечту создать автономию». Один из лидеров «Алаш» Алихан Букейханов писал тогда, что власть захвачена демагогами. Уже в декабре 1917 года он публикует декларацию, обращенную к казахам, в которой называет большевиков черносотенцами и говорит о том, что Ленин узурпировал власть: «Ульянов-Ленин, Председатель народных Комиссар, распоряжается единолично, как царь Николай, не желая давать отчета ни перед кем, контроль народа над распоряжением правителей называет «буржуазным предрассудком…».

Такой же позиции придерживался и его сподвижник Мустафа Чокаев. Он говорит, что местное население не имело никакого отношения к октябрьскому перевороту, а сам переворот был осуществлен небольшой группой рабочих.

Существовала еще одна группа работ, их можно отнести к ортодоксально-большевистскому направлению. По мнению авторов, объективные предпосылки к революции в Казахстане были, пролетариат был хоть и малочисленным, но боевым отрядом — авангардом революции в Казахстане, а «трудящиеся массы жаждали и осуществили социалистическую революцию». Это, ставшее с середины 1930-х годов официальным, пробольшевистское направление в историографии вытеснило остальные (тотальная цензура, репрессии, уничтожение оппозиции), и вплоть до 1991 года данное направление в историографии было возведено в ранг единственной и официальной концепции в оценке Октября 1917.

Еще одна позиция появляется на очень короткий срок и появляется в выступлениях Филиппа Исаевича Голощекина, который приходит на должность первого секретаря Казрайкома с идеями осуществления «малого Октября». Большой октябрь 1917 года, по его словам, в казахском ауле ничего не изменил. Он так и говорил, что «дыхание Октября не коснулось казахского аула». И, дескать, поэтому необходимо пройтись по нему «малой революцией».

— Понятно, что существуют разные толкования, разные точки зрения и, видимо, только время все расставит на свои места. И все же, на ваш взгляд, казахский народ стремился к социализму через призму событий 1917 года?

— По моему мнению, вести речь о том, что Октябрьская революция охватила все массы населения в Казахстане, не приходится. Я думаю, что стоит согласиться с мнением о городском характере революции 1917 года в Казахстане. А что касается аула и деревни, то там отклик революции был как эхо: чем дальше, тем меньше отзвуков. И фактически до «малого Октября» Голощекина, а потом коллективизации, казахский аул сохранил ту традиционную структуру, которая была характерна для кочевой системы хозяйства. Трудно себе представить, что казахи-кочевники 100 лет назад, могли четко представлять себе разницу между демократической и социалистической революциями, и имели какое-то представление о целях и задачах, которые ставили большевики. Поэтому можно сказать, что широкие массы казахского населения никакого участия в революционных событиях октября 1917 года не принимали.

— Последствия «малого Октября» и коллективизации были весьма плачевными для нашего народа…

— По данным Мухамеджана Тынышпаева, в 1917 году численность казахов составляла порядка 76%, то есть абсолютное большинство среди казахстанского населения составляли казахи-кочевники. Мы помним, что «малый Октябрь» и коллективизация уничтожили кочевое хозяйство и кочевую культуру, привели к очень трагичным демографическим последствия: 49% казахов вымерли от голода и эпидемий, 15% — безвозвратно покинули свои исконные земли, то есть общая убыль населения, согласно исследованиям демографов, составила 64%. Это беспрецедентные цифры!

— Достаточно часто в последнее время поднимаются проблемы территориальной целостности Казахстана. Также вспоминают о том времени, когда земли казахов включали тот же Оренбург. Какую территорию к началу революции занимали казахские кочевья? И в целом когда обозначились контуры нынешней границы Казахстана?

— Границы Казахского ханства в средневековье простирались гораздо шире современных. В частности, например, Шаш (Ташкент) на протяжении почти 150 лет был резиденцией казахских ханов. Северные территория казахских кочевий простиралась до Тюмени (Тумен), Омска (Омбы), Оренбурга (Орынбор). Но после присоединения земель казахов к Российской Империи ситуация достаточно сильно изменилась. К 1917 году казахская степь была расчленена на ряд генерал-губернаторств. На территории нынешнего Казахстана существовали два генерал-губернаторства. Туркестанское — куда входили Семиреченская, Сырдарьинская и еще часть Средней Азии (Ферганская область и др.). Степное генерал-губернаторство к 1917 году состояло из двух областей — Акмолинской и Семипалатинской. К сожалению, в некоторых вузовских и школьных учебниках ошибочно говорят, что в состав Степного генерал-губернаторства входили также Уральская и Тургайская области. Это неверно, эти области подчинялись непосредственно МВД Российской Империи. Также существовала Букеевская, или Внутренняя, Орда, входившая в состав Астраханского генерал-губернаторства.

Территория Казахстана была расчленена между различными административно-территориальными единицами Российской Империи. Но уже в советскую эпоху благодаря нашей национальной интеллигенции (Байтурсынов, Ермеков, Мендешев и др.) и, как бы мы к этому сейчас не относились, при поддержке Владимира Ленина была создана Казахская советская автономия, границы которой были узаконены декретом от 20 августа 1920 года. Оренбургская губерния дополнительным декретом в сентябре 1920 года была введена в состав Казахской АССР, а Оренбург был объявлен первой столицей.

Возможно, часть историков-национал-радикалов выступит против данной позиции, но я считаю, что советская власть, поддержав нашу казахскую интеллигенцию, положительно повлияла на закрепление границ Советской Казахской Республики, на значительной части исконно казахских земель была восстановлена государственность Казахстана. Но, конечно, не нужно при этом забывать, что до этого, в феврале 1918 года, была уничтожена Туркестанская автономия, в марте 1920 года была уничтожена созданная в декабре 1917 года Казахская национальная автономия «Алаш», что созданная советская автономия носила исключительно декларативный характер. Но она тем не менее была провозглашена, сегодня мы имеет Республику Казахстан, ее территория формировалась в результате исторических событий и 1920, и 1924 годов и последующих событий советской истории.

— В завершение нашего разговора давайте попробуем оценить в целом влияние Октябрьской революции на Казахстан.

— Если вести речь об особенностях и последствиях демографической и национальной политики советов, то, конечно же, преобладали минусы. Но при этом нельзя отрицать и явные плюсы, которые, возможно, были вторичными, но они были. В первую очередь, это индустриальное развитие Казахстана. Понятно, что экономика носила сырьевой характер, на территории республики не было законченного цикла производства и так далее. Но тем не менее нужно понимать, что вложения – и финансовые, и технологические — были немалые, и именно советская индустриализация, с ее минусами и плюсами, привела к сегодняшнему промышленному облику Казахстана.

Я думаю, что нельзя отрицать и плюсы культурного строительства. Хотя и эти процессы имели свои негативы, в частности смена алфавита. Если до 1928 года казахи использовали «тоте жазу» (арабская письменность – прим.), то потом был осуществлен переход на латиницу, в 1928 году. Это было связано с желанием тюркского мира к объединению. Латиница в то время использовалась в Турции, и решение было принято на съезде тюркских народов. Но советская власть стала понимать, что это стремление к единению с тюркским миром имеет свои опасности. И в 1940 году происходит смена латиницы на кириллицу. Серьезным негативным явлением при смене алфавита стала потеря исторической памяти, невозможность для абсолютного большинства населения обращаться к письменным источникам и так далее.

Но люди старшего поколения помнят и плюсы советской системы: система советского образования была одной из лучших в мире. Советское здравоохранение, наука, оборонная промышленность – это всё были прорывные проекты. Но, повторяю, что не следует при этом забывать и о трагических страницах советской истории.

Мне кажется, что надо уметь быть объективным и подходить к истории взвешено. Безусловно, говорить об абсолютной объективности невозможно. В голове у каждого из нас через призму собственного мнения, восприятия и ментальности происходит преломление этой истории. Но профессиональный долг историка – возвращение исторической памяти, возвращение к духовности. Это наша история, она не может быть плохой или хорошей, и думаю, что односторонние подходы и оценки в изучении тех или иных исторических событий – это должно остаться в тоталитарном прошлом.