Как-то раз в кругу друзей мы стали разговаривать о советской медицине, которая, кто помнит, тогда была бесплатной. Компания, как нетрудно догадаться, собралась достаточно «возрастной», иначе и темы бы такой не возникло. И тут же посыпались имена чимкентских врачей, которые когда-то были у всех на слуху.
Ах, какие это были врачи! Какие чудеса они делали! Без всякого сегодняшнего сногсшибательного оборудования, без всех этих компьютерно-лазерных заморочек…
Эти ностальгические речи не беспочвенны. В те времена в нашем городе действительно были потрясающие врачи, многие из которых покинули Шымкент в лихие годы горбачевской перестройки. Их легко понять: медицинские учреждения стали финансировать настолько скудно, что болящие и недужные сами несли в больницу и бинты, и вату, и разовые шприцы, и даже… постель. Медработникам с перебоями стали платить и без того мизерную зарплату. И это не гипербола, не вопиющая ложь. Кто жил в те времена, тот подтвердит: так было.
Врач – это призвание
Одним из таких выдающихся представителей медицинской когорты был врач-уролог Александр Песин. Уже будучи гражданином Германии, он ненадолго приехал в Шымкент повидать своих родственников. Тут-то его и одолела пресса и приступила с вопросами «за жизнь». Александр Львович не стал сопротивляться. Мало того, он дал такое панорамное и подробное интервью, что журналисты даже заслушались…
Началось с вопросов о Чимкенте военных лет, куда семья Песиных была эвакуирована из Украины, из города Кременчуг, где уже вовсю бушевала война. Приехали в Чимкент большой семьей, включая дедушек и бабушек. Из остальных родных, оставшихся в Харькове и Кременчуге, в живых никого не осталось.
«Мы жили тогда на улице Тимирязева. Я учился в школе имени Луначарского, это угол нынешней Туркестанской, около «Озера», – рассказывает Александр Львович Песин. – Самое яркое детское воспоминание – День Победы. Что-то загрохотало, кто-то стал ломиться в дверь, мы все испугались. Но слышим крики: «Победа! Победа!» Вся улица, все до единого выскочили, все плакали, обнимались, не передать словами, что тогда было!..
Мой папа – военный, после победы он остался в армии и выбрал Туркестанский военный округ. Пришлось с ним помотаться по гарнизонам: Самарканд, Кушка, Термез, Сталинабад, Ташкент. Я менял школы одну за другой. Но в 1953 году мы вернулись в Чимкент – мне нужно было окончить десятый класс.
Так как я часто менял школы, особых друзей не было. Так что улица с ее соблазнами меня миновала. Я стал искать занятие по душе. Напротив областной больницы был Дом учителя, там набирали танцевальный коллектив, и я пошел.
Нами руководила Анна Львовна Цандекова, гоняла нас страшно, но благодаря ей я до сих пор могу неплохо танцевать. В 1957 году в составе танцевальной группы я принимал участие в Московском фестивале молодежи и студентов. Это были незабываемые впечатления!
Тогда же, в десятом классе, я научился играть на аккордеоне. Все думали, что я наверняка выберу какую-нибудь творческую профессию. Но все ошиблись.
Еще в девятом классе я решил стать врачом. Однако все могло измениться. Мне должны были дать серебряную медаль, но с этим не получилось: сказался тихий советский антисемитизм. Как тогда говорили, «инвалид пятой графы». Даже анекдот такой был: «Меняю одну национальность на две судимости».
Директор нашей школы Сергиевский сказал нам с Юрой Геллером, таким же «инвалидом», как я: «Я не могу вам это объяснить, подрастете – поймете». А наш историк Александр Николаевич Митяйкин посоветовал: «Саша, ты должен поехать в МГУ на истфак и доказать им, что они были не правы».
А мне уже исполнилось 18 лет, если я никуда не поступлю, то придется идти в армию. И я поехал в Алма-Ату, чтобы поступить наверняка, подал документы на исторический факультет КазГУ. Это все же не Москва, думал я, поступить будет легче. Недели две готовился, но вдруг понял: «Нет, ведь это не мое!» Забрал документы и подал их в медицинский институт.
Вот мы много говорим о советском времени. Порой ругаем его. Мне не хотелось бы его идеализировать, но, поверьте, в те годы можно было поступить в институт без взятки, без знакомства, были бы знания. Там на три года старше меня учился и Сергей Кривцов, тоже из Чимкента, который позже стал известным на всю страну врачом-офтальмологом.
Почему я стал урологом? Это получилось почти случайно. В Алма-Ате был организован Институт онкологии, туда направили 50 лучших выпускников мединститута, в том числе меня. Но позже количество штатных единиц уменьшили, меня сократили, и я оказался с дипломом на распутье. И вот тогда хороший приятель моего отца нашел мне место в отделении урологии.
Я в этом вижу перст Божий. За все эти годы не только ни разу не пожалел, но и всегда благодарил Бога именно за эту специальность. Это очень интересная наука! Отпочковавшись от хирургии, урология заняла свое место на стыке хирургии, терапии, кожных болезней, гинекологии, сексопатологии, фтизиатрии и так далее.
До 1961-го я работал в Алма-Ате врачом-ординатором в клинике, которая была базой мединститута. Но в том же году приехал на повышение квалификации мой земляк Эдуард Смолкин и пригласил на работу в Чимкент. Я согласился, хотя по сравнению с работой в столице это было как бы понижением в должности. Но мое решение оказалось судьбоносным. Чимкент вновь стал для меня родным домом на долгие годы – вплоть до отъезда в Германию.
До 1975 года я работал врачом, потом заведующим отделением, затем заведующим уронефрологическим центром (два отделения урологии, отделения нефрологии и искусственной почки). В 1996 году я перешел в медицинскую академию, где стал доцентом, а потом и профессором.
В те времена в Шымкенте был очень сильный медицинский корпус. Нас учили клинически мыслить, терпеливо выслушивать больного. Знаю, что и сейчас в Шымкенте есть крепкие высококвалифицированные врачи, подрастает талантливая молодежь. Но, к моему большому сожалению, встречаются и другие. Если люди поступают в медакадемию не по знаниям, не по призванию, а только за деньги, если оценки выставляют тоже за деньги, то о чем тут можно говорить?!
Мне друг как-то рассказывал случай, что к нему пришел студент уже третьего курса, который не знал, где у человека почки. Это уже не анекдот, а самая настоящая трагедия…
Быть врачом – это миссия и величайшая ответственность! Он должен иметь целый комплекс качеств, в первую очередь – человеческих. Для меня врач – это тот, у кого на первом месте слово «жалко». Человек пришел к тебе за помощью, он полностью от тебя зависит, и последнее дело – равнодушно пользоваться этим. В этом отношении врач и священник делают одну работу: человек должен уйти от них с облегчением. Священник берется за облегчение души, а врач должен смягчить физическую боль, вызванную болезнью. И каждый, кто выбирает тернистый путь врача, должен следовать этим гуманистическим постулатам».
Чимкент всегда в моем сердце
«А потом случилось то, что случилось. Перестройка стала ломать все каноны, кардинальная ломка отработанной и устоявшейся системы здравоохранения поставила врачей в унизительно-просительное положение, – продолжает Александр Песин. – Бесплатная медицина в одночасье перешла на коммерческие рельсы. Все стало зыбко, ненадежно, непредсказуемо.
Все мои друзья вдруг стали уезжать: кто – в Израиль, кто – в США, кто – в Грецию. Но мы еще долго держались. Никто из нас, взрослых, не хотел никуда уезжать. Но у детей было другое мнение. И вот сначала уехали они, а потом и мы с женой решились. А что делать? Нельзя оставаться без детей, без внуков. Как ты ни крутись-вертись, как ни бодрись и ни хорохорься, а придет время, когда, кроме детей, тебе будет некому ни стакан воды подать, ни в туалет отвести…
Но даже после отъезда воспоминания о Шымкенте не покидали меня ни на минуту. Конечно, в бытовом плане, в смысле продуктов питания, сферы услуг проблем там не было. Но разве это главное в жизни? Я вспоминал, как мы работали, а работали мы много, свободного времени у нас почти не было. Но при всех главврачах – и при Алиеве, и при Пахомове, и при Сексенбаеве – для нас был единственный закон – это больной! Все остальное вторично.
Конечно, мы выбирали время и для досуга, и для дружбы. Ходили на футбол, были заядлыми болельщиками. Помню, Феофан Сопилиди организовал хоккейный тотализатор. Тогда было великое противостояние СССР – Канада. Каждый давал прогноз и клал рубль или трешку. После игры победитель получал приз, а на остальные деньги мы позволяли себе хорошенько отдохнуть от напряженных трудовых будней.
У меня на Бургулюке была дача, которую я с нуля построил, пахал там как папа Карло, и все мои друзья мне в этом помогали, без них я ничего не сделал бы. Ну и, конечно, всю жизнь меня сопровождало мое увлечение музыкой. Когда я только приехал в Чимкент после института, моя музыкальная жизнь на какое-то время заглохла. Но потом меня «вернул в стойло» товарищ Кривцов. И с тех пор на каждый праздник я где-то играл на аккордеоне, участвовал в самодеятельности, которой наша областная больница всегда славилась. Мои друзья – Миша и Афина Калиниченко, преподаватели музыкального училища, – познакомили меня со многими музыкантами. С тех пор я никогда далеко от музыки не уходил.
Многие дорогие для меня воспоминания я часто перебираю в памяти. И знаете, к какому выводу пришел? Я убедился, что чимкентский менталитет – это особое состояние души. Уникальная философия жизни. Мы отличаемся от всех. Вот я был в Греции, за 21 день побывал в 23-х семьях, которые меня встречали как родного, поили, кормили. Грецию показывали. И когда в Израиль приехал тоже самое. Там земляки – Даянаев, Зильберман, Койфман, Смолкин, Кушнаревич – все встречали меня с распростертыми объятиями! В Шымкенте у меня было много друзей разных национальностей. И все они были объединены вот этим обостренным чувством радушия и гостеприимства…
Первый раз после отъезда я приехал в Шымкент в 2002 году, пошел в ОВИР: я не знал, что мне не надо вставать на учет, ведь в то время у меня еще было гражданство Казахстана. В ОВИРе молодой лейтенант спрашивает: «Вы доктор Песин? Ой, мне папа о вас рассказывал, вы его почти с того света вытащили». Значит, все-таки оставил я свой след в Шымкенте! Все, чем я сейчас живу, – плод того, что я оставил за собой. Поэтому уверен, что все шымкентцы были и будут всегда родными людьми, куда бы их ни занесла судьба».
С архивом работала Елена ЛЕТЯГИНА
