На протяжении нескольких дней большое число пользователей соцсетей внимательно следило за событиями вокруг 7-летнего мальчика из Южно-Казахстанской области, который, как заявляет его бабушка, был изнасилован в школе другими детьми. Что показала эта история, какие уроки из нее следует извлечь?
Наши собеседники – политологи Талгат Калиев и Султанбек Султангалиев.
Талгат Калиев: «Гражданское общество не должно жить от хайпа к хайпу»
— Аналогичный случай произошел два года назад в Карагандинской области, но почему-то вокруг него никакого общественного резонанса не было, — напоминает Талгат Калиев. — Это говорит о том, что в ситуации вокруг ребенка из ЮКО аудиторией очень хорошо манипулировали через соцсети. Ведь толпой управлять гораздо легче, чем одним человеком. Существует мнение, что «Фейсбук» – это едва ли не синоним гражданского общества, но на самом деле социальные сети сегодня размывают границы морального выбора. Объясню. Раньше при виде избиваемого человека у каждого из нас были два варианта. Первый – пройти мимо, отдавая себе отчет в том, что ты не самый отважный и не самый отзывчивый на этом свете. Второй – заступиться, то есть однозначно совершить добро. Сейчас же можно просто снять такое избиение на видео, выложить в «Ютуб» и считаться суперотважным человеком, особенно, если приписать гневный пост о том, что «у нас творится беспредел» и т.д. И все другие члены общества, ставя под постом лайки и делая репосты, тоже будут считать, что выполнили свой моральный долг. То есть теперь выбор между добром и злом значительно упростился, поскольку в сети создана иллюзия реальной жизни.
— И как нам в таком случае относиться к действиям общественной деятельницы Аружан Саин, которая через ФБ мобилизовала людей на защиту мальчика?
— Как гражданин она поступила правильно, призвав к проведению независимой экспертизы. Общественники имеют на это право. Но институционализированное гражданское общество не должно жить от хайпа к хайпу и обращать внимание на проблему только тогда, когда что-то произошло. Задача НПО, общественных советов и т.д. – выявлять недостатки и адаптировать систему под меняющиеся тренды. Если бы этот случай в ЮКО был своевременно расследован и если бы виновные понесли наказание, то обычный криминал не перерос бы в такой скандал. И теперь из-за того, что власть недооценила силу общественного мнения, даже после всех увольнений в ЮКО люди, следящие за этой ситуацией, остаются недовольными.
— Почему же так случилось, что люди все меньше доверяют государству?
— На протяжении последнего десятилетия пресса, в первую очередь независимая журналистика, целенаправленно подавлялась. Это привело к тому, что власть разучилась вести диалог с народом. Соответственно на всех ее уровнях выросли молодые специалисты, которые привыкли работать в условиях безгласности. Других правил игры они не знают. Как следствие, возникает такая коллизия: когда власть требует своевременной реакции на то или иное событие или ситуацию, низовой управленческий аппарат не понимает, чего от него хотят. А официальная пресса в таких условиях вообще разучилась работать. И когда руководство призывает ее быть острее, она уже не понимает и не представляет, как это делается.
— Но, видимо, кто-то и с какой-то целью добивался того, чтобы официальные СМИ стали столь беззубыми и бессильными…
— Прежний идеологический блок считал, что так будет удобнее работать. В краткосрочной перспективе это, может быть, действительно было так, но прошло лет пять, и выяснилось, что подобная практика крайне губительна для всех. Общество утратило тонус, власть – способность оперативно реагировать на заданную повестку, а пресса разучилась выполнять функции общественного контролера.
— Есть мнение, что если бы в ситуации с мальчиком из ЮКО официальные лица использовали новые медийные средства, то дискредитации государственных структур можно было избежать.
— Здесь мало владеть новыми технологиями. Можно ведь уметь пользоваться ресурсами того же «Фейсбука», но не чувствовать повестку и не понимать, что и в какую сторону развивать. Государство в данном случае должно очень тонко модерировать информационные потоки и уметь делать свою повестку привлекательной. А в случае с мальчиком обеспечением информацией должна была заниматься не сама детский омбудсмен – это задача тех, кто отвечает за коммуникации власти с населением. Последние обязаны были вовремя сигнализировать о сложившейся ситуации.
— Но почему тогда все камни полетели в омбудсмена?
— Я вообще против того, чтобы переходить на личности. Критиковать надо не людей (если на то пошло, все мы несовершенны), а их поступки. В рассматриваемой ситуации единственная ошибка власти заключалась в том, что омбудсмен, давно уже работая на месте происшествия, «вышла на люди» спустя три дня после начавшейся в соцсетях истерии. За это время в «Фейсбуке» успело сформироваться негативное поле. Если бы она сделала это в первый же день, то тогда можно было перехватить инициативу. Потом начались претензии блогеров друг к другу – почему ты не высказался, почему промолчал? Тех, кто не хотел идти в общем строю и петь хором, стали загонять туда, упрекая в бесчеловечности.
Блогеры бывают разные. Одни пишут посты ради лайков, другие – ради того, чтобы наращивать свою популярность, чтобы в будущем это монетизировать, третьи — просто потому, что все так делают, чтобы казаться добрыми.
— Как вы относитесь к утверждению, что в ситуации с мальчиком из ЮКО все шло по заданному сценарию?
— Не совсем так. Сначала были те, кто просто поднял этот вопрос. Затем появились люди, обеспечившие распространение информации. Но большая часть тех, кто увлекся этой темой, действовала искренне, по зову души. А дальше, думаю, вмешалась некая сила, подхватившая чужую волну. Создавать ее искусственно довольно-таки затратно, но иногда можно умело оседлать уже поднятую кем-то, чтобы затем, не неся никаких расходов, манипулировать массами.
— Речь, надо полагать, идет об информационно-психологической войне. Чем она отличается от просто информационной?
— Если кратко, то она моделирует поведение и реакцию аудитории в том случае, когда необходимо воздействовать на нее с целью вызвать заданные реакции и настроения или же подавить боевой дух, если речь идет о военном столкновении. Через психологические войны можно обрушивать финансовые биржи, вызывать панику, манипулировать массовыми настроениями.
Если же речь идет о конкретной персоне, то модераторы таких войн умудряются выстроить ее поведенческие реакции, загнать жертву в заданный коридор сценариев. Задача государства в таких случаях — управлять информационной повесткой. Его первый помощник в этом — официальные СМИ. Они должны быть сильными, профессиональными и наиболее популярными в стране. И условия для этого у них есть. Поскольку за ними стоит государство, то они априори находятся в более выигрышном положении по сравнению с независимыми СМИ, у которых нет приоритетного доступа к официальной информации. Однако последней нужно грамотно оперировать, упаковывая и подавая ее в «съедобном» для публики виде. И если это будет обеспечено, то государство будет спокойно реагировать на такие, извините за циничность, кейсы, как в ЮКО. Там проблема заключалась в том, что, повторюсь, проспали целых три дня. За это время повестка стала развиваться стихийно. Поначалу она вообще валялась на земле. И ее мог подобрать каждый кому не лень. Будь мальчик постарше, он, наверное, был бы в шоке от того, какие вокруг него развернулись битвы.
— Какими будут ваши рекомендации тем, кто невольно становится пешкой в чужой игре.
— Не поддаваться первому порыву и помнить, что если у вас появляются спонтанные эмоции, то они могут быть не собственными, а, возможно, запрограммированными кем-то.
— Правоохранительные органы ЮКО, насильно снявшие с поезда пострадавшего мальчика и его бабушку, бросили тень на государство. Почему так случилось?
— Потому что у нас не отработан алгоритм работы правоохранительных структур с людьми. Есть ощущение, что они до сих пор не могут избавиться от карательных традиций НКВД, хотя главная задача полиции — охранять права граждан, но ни в коем случае не нарушать их самим.
Султанбек Султангалиев: «Конспирологические версии в данном случае неуместны»
— Лично я восхищаюсь позицией Аружан Саин, — признается Султанбек Султангалиев. — В нашем обществе гражданская смелость и неравнодушие сами по себе уже являются подвигом. Но хотел бы отметить, что волну общественного негодования по поводу ситуации с ребенком из ЮКО подняла не только и не столько она, сколько тысячи пользователей «Фейсбука».
В этой трагической истории меня радует только одно — всплеск гражданского сознания в негражданском обществе, каковым является казахстанский социум. Именно оттого, что у нас нет гражданского общества с развитыми негосударственными институтами, и происходят шокирующие людей события. И власть тоже именно поэтому не может оперативно и адекватно реагировать на такие ситуации.
Наш бюрократический аппарат, причем на всех уровнях, зачастую шокирует своей некомпетентностью. Один из примеров – ежегодные весенние подтопления во многих регионах. Если прибавить сюда масштабную коррупцию, лживую статистику, а также оголтелую пропаганду, которая ведется официальными СМИ и имеет мало общего с реальной жизнью подавляющего большинства населения, то можно получить «розу ветров» тотального недоверия граждан к чиновникам вообще и к уполномоченному по правам ребенка Загипе Балиевой в частности.
Она заведомо оказалась в ситуации «слона в посудной лавке», когда любое действие государственного чиновника вне зависимости от того, каковым оно объективно является (правильным-неправильным, справедливым-несправедливым, своевременным-несвоевременным), неминуемо становится объектом массовой критики в социальных сетях. Последнее, естественно, ретранслировалось в СМИ и в общество. И причина вылившегося большого негатива заключается вовсе не в самой Балиевой, а в том, что в данной истории она воспринималась как олицетворением исполнительной власти. Прямо критиковать эту власть боязно, а вот выразить своё гневное «фе» всей системе государственного управления в ее лице посчитали своим долгом в те дни многие. То есть, оказавшись в заведомо проигрышной ситуации, чиновница высокого ранга отдувалась перед обществом за все косяки власти.
Есть еще одна причина взрыва негодования граждан — это то, что, как всегда, на низком уровне была проведена работа со СМИ. Вернее, поначалу она вообще не проводилось. Что, впрочем, вполне объяснимо. Во-первых, официальные средства массовой информации, будучи придатком исполнительной власти, в своей внутренней системе ценностей полностью копируют госорганы. То есть, журналист, работающий в таком СМИ, вынужден мыслить бюрократическими императивами, главными из которых являются «начальник всегда прав», «инициатива наказуема», «как бы чего не вышло». Во-вторых, практически все наши более или менее крупные СМИ — как на республиканском, так и на региональном уровне — крепко подсажены на иглу госзаказа, без которой выжить проблематично. Данное обстоятельство, естественно, не может не накладывать определенный отпечаток на редакционную политику.
Но вернемся к действиям исполнительной власти. Я иногда просто искренне поражаюсь способности наших чинуш разного уровня создавать «революционную ситуацию» на ровном месте благодаря собственной некомпетентности, чванству и откровенному невежеству. Поэтому я и не считаю, что события в ЮКО развивались по какому-то сценарию. Придерживаться столь сильно притянутой за уши конспирологической версии – значит недооценивать гражданский потенциал казахстанцев, то есть нашу способность откликнуться и отреагировать всей душой на чью-то боль и беду. Этот случай как раз-таки показал, что не все еще в Казахстане продается и покупается.
Версия о том, что таинственный «некто» пытается «раскачать лодку» общественно-политической стабильности и использует для этого в том числе и еще не совсем ясную историю с мальчиком из ЮКО, кому-то, конечно выгодна. На мой взгляд, прежде всего, региональным властям и руководителям Министерства образования и науки. И тем, и другим необходимо списать свои оглушительные провалы на какие-то интриги личного или политического характера.
Что касается информационно-психологической войны, чьей главной целью является манипуляция общественными настроениями, то к ситуации в ЮКО это не имеет, на мой взгляд, никакого отношения.
Во-первых, у нас нет специалистов высокого уровня и собственно массовой аудитории в социальной сети для ведения эффективной войны такого рода.
Во-вторых, не имеется мотивов для возникновения такого процесса, за которым я лично с удовольствием бы понаблюдал. Если речь, допустим, идет о кресле акима ЮКО, то, поверьте, такого рода вопросы не решаются посредством «Фейсбука». Пост министра образования? Он и так скоро станет вакантным. Место детского омбудсмена? Это вообще смешно, поскольку дивиденды от этой должности не столь значительны, чтобы жертвовать ради них репутацией, постоянно получая массу негатива со стороны общественности.
В-третьих, любой эксперт скажет, что информационные войны планируются заранее. Для этого существуют готовые шаблоны, выбор которых зависит от целого ряда факторов и целей. В ситуации в ЮКО такой запланированности не было: тема с мальчиком вообще возникла из ниоткуда. Появившись в региональной газете, она на некоторое время повисла в информационном пространстве и только потом была подхвачена блогосферой и СМИ. Это, скажем так, просто дело случая. Я уже не говорю о том, что такой проблемы вообще могло не быть, если бы власти в лице правоохранительных органов своевременно отреагировали на случившееся.
Что касается системы МВД… Она у нас всегда бросала тень на государство. То, как полицейские снимали с поезда бабушку и внука, — это лишь очередной пример их безалаберности и некомпетентности.
Из всего сказанного я позволю себе сделать следующий вывод. Наша система исполнительной власти, на которой и держится всё государственное управление, настолько закостенела, что потеряла практически все внутренние возможности для совершенствования. Её необходимо переформатировать сверху путем глубоких политических реформ и модернизации общественно-политической жизни. Иначе, разрушив своим неэффективным управлением экономику, она неминуемо рухнет, похоронив под собой и саму государственность.
Теперь относительно «пешек» — сетевых хомячков и троллей. Этим вообще бесполезно давать какие-то рекомендации. Первые, как мы знаем, — это те, кто идет на поводу неформальных лидеров общественного мнения в социальных сетях. Адекватным людям, которых, к счастью, неизмеримо больше, необходимо всегда, во всех ситуациях сохранять критическое отношение ко всему написанному и сказанному любым, пусть даже и авторитетным для них человеком.
Автор: Сара Садык.
